Пинхас Полонский

...обратной стороной любви является вмешательство — ведь когда я люблю кого‑то, я стремлюсь повлиять на него и изменить его. Когда же человек, прежде всего, прикладывает усилия к улучшению своего собственного дома, это имеет гораздо больше шансов на успех, чем попытки влезать в дом соседа с предложениями об усовершенствовании его быта. В своем доме я, по крайней мере, знаю свои потребности и понимаю ограничения, и остается лишь вопрос, насколько я смогу добиться того, чтобы обстановка в доме соответствовала этим потребностям. Но если я, исходя из принципа равной любви ко всем, буду стремиться переустраивать по своим, даже самым лучшим вкусам, не свой дом, а дом соседа — то, боюсь, это не приведет к добру. Народы отличаются один от другого, прежде всего, не языком или местом проживания, а — и это главное! — своими вкусами и потребностями, т. е. своей ментальностью, тем, что называют национальной душой.

Когда мы пытаемся понять личность, мы всегда исходим из целеполагания, а не из причинно-следственных связей. Это вопрос личного выбора. Здесь нет доказательств. Я выбрал быть религиозным. Потому что я хочу смысл жизни, а не причинно-следственных связей.

«Ударное соприкосновение с действительностью» есть попадание в экзистенциальный кризис, т.е. в кризис выбора. Вообще, в жизни мы совершаем множество стандартных выборов — с утра встаем, завтракаем, выходим на улицу, садимся в автобус и т.д. Конечно, в каждом действии есть маленький выбор, но он совершенно стандартный, в рамках нормы. А экзистенциальный кризис — это ситуация, когда прежняя система осуществления выбора перестает работать. Это и означает «удариться лбом о стенку», т.е. попасть в ситуацию, когда вся прежняя система не действует и нужно сделать сложный, неочевидный и ответственный выбор. Только принимая такие, неочевидные, сложные и ответственные решения, — и при этом обязательно отвечая за их последствия! — душа взрослеет.