ПРОФИЛЬ СПЕЙСБУК ИМЯ: Мистресс РАБОТА: Добренькая сверкающая счастливая феечка в веселом-веселом и милом Хранилище у Доктора. НИКНЕЙМ: Мисси ДРУГИЕ ИМЕНА: Профессор Таскалес, полковник Мастерс, Преподобный Магистр, сэр Жиль Эстрам, мистер Саксон. Слушайте, если бы я назвалась «Реджи» или, скажем, «Дейв», даже у Доктора не хватило бы хамства заподозрить, что это я. Раньше я часто беспокоилась о том, чтобы замаскироваться от него, но, в конце-концов, что такого в том, что я хочу немного внимания? МЕСТО ПРОЖИВАНИЯ: Бристоль. У меня, кстати, нет абсолютно никаких планов стереть его с лица Земли тактическим ядерным ударом, и любое подлое подозрение в обратном не более чем ложь, ложь, в печень нож. ОТНОШЕНИЯ: Понятия не имею что это такое. ЛЮБИМАЯ ЦИТАТА: «Мне от вас нужно только две вещи: подчинение и послушание» ВАЖНЫЕ СОБЫТИЯ: Родился, умер, умер, умер, умер, умер, умер, умер, умер, умер, умер, умер, умер, умер, взял тело какого-то типа, опять умер, и снова умер, как всегда умер, стал человеком, прекратил быть человеком, умер, умер, стал женщиной, круто!
— В последнее время я смотрела много детских фильмов. – Мисси возилась с зонтиком, и он издал жуткий звук. – Мы смотрели «Холодное сердце». — Мы? Мисси виновато взглянула на Мастера из-под опущенных ресниц. Мастер с отвращением отвернулся. — Он тебя пытал? Мисси нахмурилась. — Дверь заперта на замок, – ответила она. Мастер сложил руки и покачал головой. – Нет-нет-нет, просто так ты не отвертишься. Не могу поверить, что ты смотрела «Холодное сердце» – «Холодное сердце»! – с Доктором. Мисси взглянула на него, сверкнув глазами. — Отпусти и забудь, – сказала она.
Тогда — а это было вчера — она уже не в первый раз задела чувства Доктора. Он с обиженным видом ушёл в соседнюю комнату смотреть на бабочек. Хорошо, что он никогда подолгу не дулся. Она считала, что для настоящей обиды ему не хватало умения сосредотачиваться.
Ковры, обезьянки, кофейники, зеркала — ему было интересно всё. Вот так он и шёл по жизни, — подумала Сэм, — подбирал что-то по пути. Рассматривал и удивлялся. А потом шёл дальше. Он набивал свои карманы мандаринами и фигами, складывал в сумки ветки жасмина и экзотические травы, выбирал самые зрелые сыры. Он очень долго думал, не купить ли ему яркого длиннохвостого попугая, обученного отвечать грязнейшими ругательствами.
Он расхаживал с видом ужасно богатого человека, хотя в каком-то смысле у него не было ничего. Ни настоящего дома, ни места в обществе. Ничего, что привязывало бы его к жизни.
— Я сделал из себя Перси Биши Шелли, — не без удовольствия подумал он. — Который разгуливает по Востоку и сочиняет рифмы. А может, я всего лишь Джон Китс?
Мясник продолжал на них орать, капельки слюны летели из его рта и застревали в его густой чёрной бороде. По какой-то причине Сэм не могла понять ни единого его слова. То ли он ругался как-то необычно, то ли ТАРДИС просто отказывалась такое переводить. И в том, и в другом случае Сэм это устраивало. — Он говорит, что мы лишили его всех средств к существованию, — кратко подытожил Доктор в свойственной ему восторженной манере. Он схватил Сэм за локоть. — Та лохматая животинка, по его словам, стоила тысячу дирн. Либо мы возмещаем ему ущерб, либо будут серьёзные последствия. Сэм сглотнула: — У меня нет денег. — А я потратил всё, что у меня было, — его пакеты валялись по тротуару. — Я всегда так делаю.
— Понимаешь, я не люблю самокопание, психологию и психоанализ, — сказал Доктор. — Это ненужное любопытство. Поэтому ты и не слышишь, чтобы я исповедовался направо и налево. — А какие это могли бы быть исповеди! — засмеялась Сэм.
— Да я даже не крала ту овцу! Мне не нужна была овца! — На этой планете есть литература, которая прославляет отчаянные поступки воров и убийц, — сказал Доктор. — Но только тех, которых не поймали.
Итак, ей нужно быстро вернуться и найти Доктора. И что она ему скажет? Она нашла на кладбище двухэтажный автобус, в котором держат в плену человека-ящерицу. Доктор в ней разочаруется.
Она свистнула ему: — Слезай, Доктор! А то всё пропустишь! Она услышала его грустный смех. Он встал, зевнул, потянулся и опустил Аджа'иб в свой вместительный карман. — Скажи мне, Сэм, — сказал его тёмный силуэт. — Ты нас, часом, не впутала во что-то опасное? Она широко улыбнулась: — И что бы ты сказал, если бы впутала? — Я бы сказал: молодец!
Он пожалел, что его память была такой слабой. Иногда, когда он пытался вспомнить что-нибудь из своих предыдущих жизней, он словно вспоминал что-то, что ему рассказали или приснилось, или он прочёл об этом в книге. Из-за этого он чувствовал себя очень молодым. Очень маленьким на фоне величия своей жизни. Иногда не стоило утруждать свой разум, чтобы мысленно вернуться в какой-нибудь момент до Скаро, Лондона, Сан-Франциско, Лангбэрроу. Пускай прошлое приходит тогда, когда само того пожелает, — считал он. Так лучше всего. Потому что рано или поздно оно всё равно вернётся.
«Я была влюблена в тебя, дурак!» — вспомнил он её слова. Долгие годы она скрывала, но однажды не выдержала и крикнула ему об этом посреди ночного леса. Но она знала, что это невозможно. Сколько бы импульсивных признаний она ни делала. После того признания Доктор избегал её ещё сильнее, чем раньше. Иногда он не знал, как противостоять её вульгарному напору. После каждой из их непредсказуемых встреч он был немного не в себе.