Пол Остер

Вполне вероятно, что ты, целый и цельный, никогда не сделаешь того, что должен, и, чтобы талант твой развился во всей полноте, для начала нужно отречься от части себя.

Тот, кто не хочет видеть дальше своего носа, никогда не заглянет в себя и не поймёт, кто он такой.

Достаточно написать слово «DOG» и поднести к зеркалу листок, чтобы понять, в чем тут дело. «DOG», прочитанное задом наперед, — это «GOD». Собака — это Бог, вот в чем дело. Имя Всемогущего Творца всего сущего содержится в зашифрованном виде в имени четвероногой твари. Разве такое может быть случайностью?

Если я за свою жизнь что-то и понял, малыш, так это, что никогда ничего нельзя знать заранее. А когда речь идет об отношениях между мужчиной и женщиной, тут бессмысленно и гадать.

Собачье счастье не только в том, что тебя любят. Оно в том, что без тебя не могут обойтись.

Когда не знаешь наверняка, бессмысленно как надеяться, так и отчаиваться.

Человек ненасытен: голод — это каждодневное проклятие, а желудок — бездонная бочка размером с вселенную.

Это, наверное, и есть самое интересное: что будет, когда ничего не будет, и сумеем ли мы пережить это?

Небесами управляют настолько запутанные и загадочные силы, что нам не дано этого постичь. Я угодила под дождь, значит, мне не повезло, и к этому больше нечего прибавить... Мой образ жизни или мои убеждения тут ни при чем. Дождю до всего этого нет дела. Он льет, на кого придется, и перед ним все равны, нет ни плохих, ни хороших.

Книга — это единственное, что помогает мне держаться. Она отвлекает меня от мыслей о себе, которые давно засосали бы меня, как черная воронка.

Я не могу сказать, кем буду завтра. Каждый день – новый, и каждый день я снова появляюсь на свет. Я везде вижу надежду, даже в темноте, и, когда я умру, я, может быть, стану Богом.

А ведь никому еще ничего не удавалось добиться в жизни, если рядом не было человека, который бы в него верил. Это — бесспорный факт.

Мы многое принимаем как должное, особенно такие основополагающие вещи, как еду и кров, которые, кажется, нам принадлежат с момента нашего рождения. Отсюда ощущение, что это неотъемлемая часть нас самих. Лишь потеряв «свое», мы понимаем, чего мы лишились.

Крайнее отчаяние идет рука об руку с поразительной изобретательностью...