Поликсена Соловьёва

Идут. Без веры и без воли. Толпа проходит за толпой. В улыбках столько скрытой боли, И как рыданье — смех тупой.

Скажи, зачем же ты так много мне сулила, Там, за деревьями, до полночи горя. И золотом обет несбыточный чертила, Моя прекрасная, неверная заря!

Мы встретились не знаю для чего И так же разойдёмся мы случайно, Не открывая сердца своего И оставаясь друг для друга тайной.

Знаю, вы любите землю родную, Ветра приемлете ласку скользящую. Но, в упованье на радость иную, Встретите смерть под косою звенящею.

Я верить не могу, что нет тебя со мною, Быть может, мне лишь чудится во сне, Что я один с туманной тишиною, Что ты одна в далекой стороне.

Чем ледяней и ближе дышит смерть, Тем жарче алость поцелуя, И стонет страсть в надгробном аллилуиа. В земных водах мерцает твердь. И не дышал бы страстно вешний цвет Так сладко, если б смерти жало По осени плодам не угрожало: Без тени смертной-страсти нет.

Счастья нет, есть только отраженье Неземного в темноте земной, Так сияет блеск светил далеких, Отраженный темною волной.

К свету все ближе летит он, мятежный, Тускло-стеклянным крылом Реет, кружась над огнем, Страстный, и смелый, и нежный.

То — смерти вечная, властительная тайна; Я чувствую ее на дне глубоких снов, И в предрассветный час, когда проснусь случайно, Мне слышится напев ее немолчных слов:

День умер, ночь близка... извилистой каймою Встал темный лес под гранью бледных туч, Молчит, поникнув, поле предо мною, А воздух тих, и влажен, и пахуч.

И я один. Я не умею Развеять этот тусклый чад. Я воплотить в словах не смею Того, о чем они молчат.