Пётр Андреевич Вяземский

Беда иной литературы заключатся в том, что мыслящие люди не пишут, а пишущие не мыслят.

И жить торопится и чувствовать спешит.

Англичане говорят: время — деньги. Русские говорили: жизнь — копейка.

— Иные боятся ума, — говорит NN — а я как-то всё больше боюсь глупости. Во-первых, она здоровеннее и оттого сильнее и смелее; во-вторых, чаще встречается. К тому же ум часто одино…

Язык — инструмент; едва ли не труднее он самой скрипки. Можно бы еще заметить, что посредственность как на одном, так и на другом инструменте нетерпима.

Похвала недостойному лицу не возвышает хваленого, а унижает хвалителя.

Жизнь наша в старости — изношенный халат: И совестно носить его, и жаль оставить.

Мне не к лицу шутить, не по душе смеяться, Остаться должен я при немощи своей. Зачем, отжившему, живым мне притворяться? Болезненный мой смех всех слёз моих грустней.

Женское сердце — тёмная книга; как ни читай, ни перечитывай её в разных и многочисленных изданиях, а до всего не дочитаешься. Всё, кажется, идёт и читается просто, вдруг встретятс…

Гораздо легче сокрушить миллион войска, чем переломить одно мнение.

... Как лихорадка, Мятежных склонностей туман Или страстей кипящих схватка Всегда из края мечет в край, Из рая в ад, из ада в рай!

За милой встречей вслед на жизненном пути Как часто близок день утрат и расставанья. И там, где молодость воскликнет: до свиданья! Там старость говорит печальное прости.

Сфинкс, не разгаданный до гроба, О нём и ныне спорят вновь; В любви его роптала злоба, А в злобе теплилась любовь.

Вот вы и я: подобье розы милой, Цветете вы и чувством и красой; Я кипарис угрюмый и унылый, Воспитанный летами и грозой.

Я никогда не позволил бы себе сыну своему сказать: «Угождай ближнему», а твердил бы: «Угождай совести!» Любовь к ближнему должна быть запечатлена в сердце; благоговейное уважение…

Что есть любовь к отечеству в нашем быту? Ненависть настоящего положения. В этой любви патриот может сказать с Жуковским: В любви я знал одни мученья.