Я не хочу, чтобы рабочий был принесён в жертву плодам своего труда. Я не хочу, чтобы рабочий был принесён в жертву моим удобствам и моему тщеславию или же удобствам и тщеславию всего класса, состоящего из таких, как я. Пусть ситец будет хуже, а люди будут лучше. У ткача нельзя отнимать сознания, что главное — это он, а не его работа.
Почитай того, чья жизнь есть неперестающая победа, – того, кто, благодаря тому, что стремится к бесконечному и истинному, находит поддержку не в похвалах, а в труде, – кто не блестит и не хочет блестеть. Он, вперед зная, что пострадает за это, избрал ту добродетель, которая подвергается ругательствам, ту истину, для истребления которой соединяются все разрозненные враги её. Высшая добродетель всегда противна мирскому закону.
Самое же большое наслаждение, доставляемое полями и лесами, — это внушаемая ими мысль о таинственном родстве между человеком и растительным миром. Я не одинок и не брошен всеми. Растения приветствуют меня, и я шлю ответное приветствие. Картина размахивающих в бурю ветвями деревьев для меня и нова, и привычна. Она поражает меня необычностью, и всё же мне довольно знакома. Словно бы в ту минуту, когда мне казалось, что я решаю правильно и действую обоснованно, мне вдруг открылась бы мысль более высокая, явилось более достойное чувство.
Любовник следит за подругой тайком, Он словно толпой херувимов влеком: Но лучшее в мире её украшенье Соткали снежинки в блестящем круженье, - Она попадёт к нему скоро под кров, Как в клетку певунья зелёных лесов, И чудо развеется: нежной женой Пребудет она, но не феей лесной.