Расул Чабдаров

Мы, кавказцы, любим понтоваться, но больше всего мы любим понтоваться друг перед другом. У нас есть такой старый древний прикол: мы каждый уик-энд собираемся в «Чайхонах» и начинаем обсуждать «темы». Даже вот так: «тема, брат...» Тема — это любой бизнес-проект, заранее обречённый на провал, потому что они неосуществимы в принципе. Вы не представляете, какие там стартапы! «Короче, братик, смотри: покупаем сухофрукты, понял, короче, брат? Потом мочим их и получаем обычные фрукты! Понял, брат?» После этого максимально важно, очень важно, выйти максимально пафосно из «Чайхоны», сесть в такси и поехать на заказ.

Я не осуждаю таких женщин бальзаковского возраста, которые помешаны на сексе и любят кавказцев <...>. Я понимаю. В России, к сожалению, среднестатистическая женщина недолюблена. Она приходит домой, уставшая с работы, с пакетами. Она, как правило, бухгалтер. Заходит и такая: «Ну вот я вся и твоя, Аркаша...» И Аркаша ей такой: «Мяу...» И эти хинкальные; места, где мы, кавказцы, обитаем, это последние уголки любви, которые остались в стране. Потому что её там ждут и любят. Она приходит и ей там: «Что за женщина к нам пришла! Клеопатра, с небес к нам посланная, как благословение!» И это так хостес её встречает!

В какой-то момент я понял, что сошёл с ума и возненавидел всех женщин, как пассажиров. Потому что когда женщина пытается объяснить, как до неё доехать, она описывает местность с помощью чувств. Мужик совершенно чёткий ориентир даёт. Он такой: «Я на остановке, в красной куртке, стою, сру». Ты подъехал, подождал, забрал, уехал. Когда женщина, там просто ужас... Она говорит: «Будете проезжать, там мужчина такой, в лиловой рубашке стоит, такой импозантный, у него подбородок римский такой... Молодой Тото Кутуньо просто! Справа от него увидите лужу, в отражении лужи будет арка такая в стиле барокко <...>, заезжаете в эту арку, там, значит, клумба, там, естественно акация растёт, сделаете два круга вокруг акации, как почувствуете запах, как будто впервые влюбились, выезжайте оттуда. Там, значит, женщина в красном палантине машет вам рукой. Это не я, это сумасшедшая, у нас там вечно все машут...» Да твою мать, подойди ты к мужику, который срёт, по-братски! Я там стою, горю.

Удивительно, что Чёрным морем никто не восхищается, знаете, никто не говорит «Чёрное море-Жемчужина страны». Нет. Про Чёрное море чёткие фразы: поехали б**ть, обгорели, отравились, сидели дристались, еще Витя б**ть за буйки заплыл-утонул. Вы представляете, два дня его тело в Рязань везли в плацкарте, хорошо хоть поняли, для чего эта верхняя полка там наверху нужна.

Стоит тебе быть нормальным, адекватным кавказцем, как тут же русские начинают тебя любить. Типа «Ты нормальный! Я сначала думал, ты такой, но ты нормальный! Ты нормальный!». А я просто мыл руки.

Такси это ужасная работа. Тяжёлая, отвратительная. Когда ты таксист, у тебя нет никакого будущего. Поэтому ты придумываешь себе грандиозное прошлое. Мне один как-то сказал: я однажды как-то скрипковалютами занимался. В музыкальной школе, видимо, да? Я думаю, что фильм Люка Бессона «Такси» это всё грандиозный вымысел таксиста. Я думаю, что Люк Бессон приехал к Москву, сел к нашему таксисту в машину и ему наш таксист говорит: «Откуда приехали? С Парижа? Понятно... У меня, кстати, у жены батя генерал французской армии. Друг у меня в полиции работает, Эмильен... Вот такой парень! Татарин. Хороший парень».

Большой уровень ксенофобии в Москве. Настолько большой, что даже мы, кавказцы, в это верим, в эти мифы. Недавно я ехал за рулем и голосовал парень. Я думаю: «Ну, красивый великолепный парень — подберу». Я его не подобрал, потому что это был кавказец. Я подумал: «Ну его на ***, эти проблемы». И просто проехал.