Рейчел Кейн

Я верила не тем людям и отталкивала тех, кому следовало верить...

Ничего нельзя исцелить, если человек мёртв.

Дом всегда казался ей безопасным местом, маленькой крепостью — а теперь стена этой крепости была пробита. Безопасность оказалась ложью — ничуть не прочнее кирпича, дерева и штукатурки.

Просто Майкл очень... ответственный. Клер плохо представляла себе, как человек становится таким. Наверное, это и есть зрелость — состояние, до которого ей идти и идти сквозь туман будущего. И пока она понятия не имела, как туда добраться. Надо полагать, никто не имеет об этом понятия; просто бредёшь, оступаешься, но продолжаешь двигаться вперёд.

Джина никогда не спрашивала про гараж. В последующие годы эта мысль будет мешать ей спать по ночам, пульсируя сухим жаром под веками. «Я должна была спросить. Должна была знать». Но она никогда не спрашивала, она не знала, — и в итоге именно это и уничтожило её.

Нормальная жизнь. Комфортная жизнь. Не идеальная, конечно; ни у кого не бывает идеального брака, верно? Но Джина была довольна — по крайней мере, большую часть времени.

— ... Если тебя интересует подлинная история, малышка, иди к тому, кто жил в те времена. — Но это просто точка зрения, не факты. — Точку зрения и создают все факты, вместе взятые.

— Можно мне иногда приходить сюда повидаться с вами? — Это будет стоить тебе шоколада. — Бабушка улыбнулась. — Я питаю слабость к шоколаду. — Ба, у тебя же диабет! — Я стара, девочка, и в любом случае скоро от чего-нибудь умру. Почему бы не умереть от шоколада?

Адреналин заставляет людей двигаться, сражаться, делает их смертельно опасными даже тогда, когда им следовало бы уже пасть замертво.

В маньяках-мужчинах люди иногда находят некую безумную, нездоровую притягательность, но женщин-сообщниц ненавидят все. Это ядовитое варево из мизогинии, лицемерной ярости и того простого, вкусного факта, что можно без проблем уничтожить эту конкретную женщину, в то время как других трогать нельзя.