Ричард Херринг

Поднимите руку, если родились в Соединенном Королевстве. <...> А теперь, если не сложно, наклоните их в мою сторону примерно на 45 градусов. Давайте-давайте, ну? Парочку подловил. Неплохо. Просто интересно, как Гитлер сделал это в первый раз.

Мы смеемся в лицо глупостям, мы смеемся в лицо напыщенности и чванству и мы смеемся в лицо фашизму. И, надеюсь, всегда буде смеяться. Потому что смеяться над фашизмом — значит быть на пути к его уничтожению.

— Почему тебе можно говорить неполиткорректные слова, а другим — нельзя? В чем разница? — Дело в том, что я комик. В этом и отличие. Моя работа — высказывать невысказываемое. Вот почему я говорю эти слова. Дабы подкалывать помпезности клинком сатиры.

Чудесно, что в современном мире не принято быть расистом. Если только ты не верующий, тогда это можно. Потому что в старой книжке написано, что можно ненавидеть чужие народы. А против этого ведь не попрешь. Против старой книжки.

В чём смысл делать что-либо, если в конце не с кем поделиться радостью успеха?

Поверьте. Я работаю с людьми. Вы те еще мрази.

Добро пожаловать на представление. Оно называется «Усы Гитлера». В нем я постараюсь вернуть усы-»зубную щетку» — а именно так их нужно называть — жанру комедии. Потому что сначала их носил Чаплин. Затем появился Гитлер и испортил усам репутацию. Это, наверное, худшее из его преступлений.

Когда политики доходят до смешного, приходит время комиков быть серьезными.

Я считаю, что все религии правы... Когда говорят, что все остальные религии — это полная чушь.

Кэрол Тэтчер заявила: «Политкорректность дошла до абсурда». Ее, мол, лишили свободы слова. Я ответил: «Послушайте, свобода слова здесь не при чем. Да и вообще, свобода слова не означает, что можно говорить что угодно, и тебе ничем не возразят. Как раз наоборот, свобода слова дает нам право сказать вам: «Мы считаем, что вы неправы». Политкорректность — это не наказание. Это всего лишь уважение и равное отношение к людям.

Не сделают ли из меня усы злодея? Может, все-таки дело было в усах? Может, мои выступления переместятся из пивнушек на стадионы, где народ будет скандировать мое имя? Я, честно говоря, был бы не против. Я уже двадцать лет в стэндапе — пора бы!