Роман Сенчин

— Я вообще хочу всё отрезать. Всё прошлое. — Я бы тоже хотел. Но так не бывает. Одно цепляется за другое, и ты как в паутине. И потом понимаешь, что лучше не дергаться. — Почему? — Потому что прибежит паук и упакует. И остатки соков высосет.

Древние греки умели созерцать, останавливать мысль и вслед за этим получать озарения. Наверное, кто-то умеет и сейчас.

В пятнадцать лет ему очень нужно было понять, для чего живут люди, для чего появился он сам.

Стали друг другу чужими после сорока. Раздражало, как ест муж или жена, как говорит, как ходит. Казалось, не так все делает, неправильно, некрасиво. Сын уехал в город работать, и у родителей словно разорвалось то, что их связывало, заставляло быть одним целым.

Нужно просто выполнять свои обязанности и не доходить до психологии. Станешь философствовать, копаться в себе — и свихнуться немудрено. Надо слегка отстраняться.

А здоровье все-таки надо беречь. Скоро осень, новая навигация. Встречать вертолеты, провожать. И, конечно, ждать изменений. А они будут, конечно, — жизнь-то движется... Изменения будут. В одну из двух сторон.

В школе учительница часто повторяла: «Литература учит. Учит, как надо, а как не надо, что хорошо, что плохо». Да, может, и учит, да толку-то... Внутри себя человек может быть сколько угодно и честным, и правильным, и справедливым, а обстоятельства постоянно заставляют его поступать против совести и убеждений. Есть такая веселая шутка: «Трудно быть человеком — люди мешают».

Прошлое накатывает и топит в привычках, комплексах, послевкусии давних удовольствий, в горечи старых несчастий.

Однажды они с двоюродным братом забрели в болото. Вот жизнь перед тобой — ласковая, малахитовая зелень, но на самом деле под зеленью, под тонкой живой пленкой — мертвая жижа. Хищная и ледяная. И где искать ту тропинку, по которой нужно идти, пройти жизнь и не увязнуть?..

Разводы давно стали в Большаково делом обычным. У молодых так чуть ли не через раз — сначала шумная, развеселая свадьба, длиннющие столы на берегу летом или в клубе зимой, а через год-два-три скандалы, скандалы и развод. Когда-то и сами разводившиеся, и их родня страдали, стыдились этого, а потом узнали, что не так уж страшно пожениться, а потом развестись. Даже полезно, как опыт для будущей жизни. У психологов, оказалось, и термин есть специальный: пробный брак.

Случайности много решали в ее судьбе. Да и вообще, наверное, жизнь любого человека, это цепь случайностей. Для одних удачных, для других — нет.

— Литература должна нести идею. Светлую, темную, это уже другой вопрос. Но — идею! Без идеи настоящей литературы не бывает. — Идея есть везде. Просто она не всегда лобовая. Это и не нужно.

Наверное, путешествия придумали не для духовного обогащения, насыщения впечатлениями — скорее всего, путешествуют, чтобы приостановить мельтешение однообразных дней дома. Провел две недели, месяц в другой обстановке, и снялся с автопилота...

От хорошей жизни к религии вряд ли кто припадет, а несчастным хоть какая-то надежда, поддержка.

Жизнь одна, и все, что было, цепляется, врастает, и тянется дальше, и ничем не отдерешь, не срежешь.

Эта гласность без берегов ни к чему хорошему не привела.