Руслан Галеев

Есть не хотелось, но я затолкал в себя и галеты, и пасту, а косяки бросил на пол и растоптал... Я и без этого чувствовал себя странно... Словно наблюдал за героем старой компьютерной игрушки, бегающим по лабиринту. Что-то в этой игре подвисло, у героя кончились все бомбы, он уничтожил всех монстров и собрал все сундучки и монетки, но дверь так и не открылась, и он все бегал и бегал по лабиринту. Бесконечно... Курить не стоило, мой мир и без этого походил на бэд-трип...

Если за моей душой придет дьявол, скажите ему, что абонент в настоящее время недоступен, но обязательно ему перезвонит...

— Вместо крови — ртуть, вместо сердца — дым, вместо тела — голос.

Истории никогда не заканчиваются. Просто всему своё время и своё место...

Знаете, так однажды случается с каждым. В жизни появляется слишком много тишины, так много, что кажется, будто ничего уже не изменить, и это не пугает, это почти устраивает, становится привычным, более того, единственно возможным — появляется идиотское убеждение, что ты касаешься кончиками пальцев вечности и ничего никогда не изменится.

Шутка... Эй, курьер, это шутка, я пошутил, парень... Ха-ха! Боже, какие же вы, люди, тупые создания! Вы же просто бездумное, послушное стадо!

— Бред... — я затушил сигарету, едва прикуренную. — Даже если бы я верил тебе, все равно, это был бы бред. — А это и есть бред, — кивнул Монгол. — Только я в этом бреду живу.

Как ни странно, в эти минуты отчаяния и дикой, невообразимой скуки я ни разу не задумался о своем положении. Я обрастал плесенью безделья, но не сделал даже попытки разобраться с собственной жизнью. Возможно сработала какая-то защитная функция мозга, а может, все дело в том, что у меня с самого начала сложилось ощущение, что все происходящее — не на самом деле, а понарошку, как в кино или книге.

Мир иллюзорен, но не статичен. То есть в чем-то старики, разумеется, были правы, и каждый из нас является иллюзией каждого и создателем каждого. Мир — это гобелен, сплошное переплетение иллюзий. Вот мы встретились, и наши иллюзии переплелись, на какое-то время оба мы стали реальнее, но все равно не стали реальными. Я слышал, что мир, любой мир, — дело рук сумасшедшего, слышал и о том, что мир — это всего лишь текст, и все кончится тогда, когда читающий перелистнет последнюю страницу. Но это только легенды. Просто легенды, которые вполне могут оказаться правдивыми, и что? Наш мир уже существует с тем же правом, с каким существуют и другие миры, он уже оброс иллюзиями, создал свое тело и породил новые иллюзии, чтобы те, в свою очередь, стали чуть более реальны. Богу достаточно вздоха, остальное сделают круги на воде или нити, они сами сплетут свой гобелен. Для тебя реально то, во что ты веришь, или то, во что верят те, в кого ты веришь. Иллюзия цепляется за иллюзию, хотя Бог давным-давно забросил обожженные горшки и пошел искать себе новое хобби. А иллюзии живут. Я вообще не знаю, что может быть более приспособлено к существованию, чем иллюзии. Разве что ошибки человеческие… так и они, по сути, иллюзорны.

Иногда искусственное реальнее настоящего, но верить ему не стоит.

Погода на улице испортилась, и квадраты окон обратились к улице серой стороной, то ли пугая прохожих, то ли уйдя в глубокую, недоступную людям меланхолию пасмурных дней. От этого серого цвета было невозможно спрятаться, маленькая однокомнатная квартирка мгновенно пропиталась им и отяжелела, нагоняя норные настроения.

Смерть сильнее всего, но этот обыденный автоматизм сильнее смерти

Я живу в странном мире, слишком грязном, чтобы быть привлекательным, и слишком прекрасном, чтоб заслужить моё прощение. Однако кто я такой, чтобы брать на себя право прощать или не прощать?

Впрочем, обыденность страшной не бывает. Став обыденным, явление утрачивает всю экспрессивность и становится просто событием.

Человек, который не страшится собственной боли, психически нездоров, неполноценен. Не испытывая страха перед собственной болью, он способен без зазрения совести причинить боль другому существу.

Зелёный сидел на площади и смотрел на меня с тоской пленённого гиганта, недоступной обычным людям. При вздохе из его носа вырвались две струйки дыма. Говорят, в детстве им удаляют огневые железы, а потом подрезают крылья, и они перестают развиваться. Что ж, однажды это случается с каждым из нас.