Сельма Лагерлёф

Людям не всегда нужны советы. Иногда им нужна рука, которая поддержит. Ухо, которое выслушает, и сердце, которое поймет.

Что толку ломать голову над вопросами, на которые никто не сможет ответить, ни на земле, ни на небе.

... Душа человеческая вечно жаждет большего. Душа не может жить одними лишь удовольствиями и тщеславием. Если ей не дать иной пищи, она, подобно дикому зверю, сперва терзает других, затем самое себя.

Вы не понимаете, что такое ваш собственный дом. Вам нужно выйти в мир и заблудиться там не раз и не два, прежде чем вы сумеете по-настоящему оценить то, что у вас есть.

Это свойственно всем людям — с нетерпением дожидаться весны.

Если бы вы только знали, что значит чувствовать себя отверженным! Тут уж не спрашиваешь самого себя, хорошо ли ты поступаешь или плохо. Тут уж не до вопросов!

Есть такие слова, которые языку слишком тяжело выговаривать.

Он перевернул задом наперед шапку и перевязал иначе узел на чулочной подвязке, но в голове все равно ничего не прояснилось.

Когда нам предстоит пройти через что-то очень трудное, то хорошо, если можно сказать себе: «Это необходимо, я знаю, отчего поступаю так. Иного выхода нет». И мучительное беспокойство отступает перед твердой убежденностью, что вам остается лишь покориться обстоятельствам. Правду говорят, что все легче терпится, если знаешь, что дело решено и ничего переменить нельзя.

Никакие самые изысканные яства на свете не могут доставить человеку большего наслаждения, чем те, которые он предвкушает в мечтах.

В этом мире происходит больше неожиданного, чем ожидаемого.

Непосильную работу трудно выбросить из головы.

Все мы слабы или грешны, а посему, в сущности, одному нечем хвалиться перед другим.

Ибо что такое человеческая душа, как не резвящееся пламя? Да, да, она и есть огонь! Она вспыхивает в самом человеке, охватывает его и кружится над ним, точь-в-точь как огонь вспыхивает в серых поленьях, охватывает их и кружится над ними. Когда те, кто собирался зимними вечерами вокруг полыхающего огня, молча сидели часок-другой, глядя в очаг, огонь заговаривал с каждым из них на своем собственном языке.

Она научилась любить любовь со всеми ее муками, слезами и тоской. — Лучше страдать с ней, чем радоваться без нее, — говорила она.

Самая мягкая постель не приносит отдохновения тому, кому не спится от горя.