Злую шутку сыграла ты, жизнь, надо мной, - Ты, не дав мне ни злобы карающей, Ни меча, — безоружного кинула в бой С светлым гимном любви всепрощающей, Не умев ненавидеть, я думал любить, Думал скрежет вражды и проклятия Примиряющей песнью моей заглушить И протягивал... камням объятия.
Я не зову тебя, сестра моей души, Источник светлых чувств и чистых наслаждений, Подруга верная в мучительной тиши Ночной бессонницы и тягостных сомнений... Я не зову тебя, поэзия... Не мне Твой светлый жертвенник порочными руками Венчать, как в старину, душистыми цветами И светлый гимн слагать в душевной глубине.
Напрасные мечты!... Тяжелыми цепями Навеки скован ты с бездушною толпой: Ты плакал за нее горючими слезами, Ты полюбил ее всей волей и душой. Ты понял, что в труде изъявленные руки, Что сотни этих жертв, загубленных в борьбе, И слезы нищеты, и стоны жгучей муки - Не книжный бред они, не грезятся тебе...
Петь? Для кого, о чем? Молить ли сожаленья? Слагать ли льстивый гимн ликующим врагам? Нет, лира истины, свободы и отмщенья Не служит трепету, позору и слезам!..
Пусть я, как боец, цепей не разбиваю, Как пророк — во мглу не проливаю свет: Я ушел в толпу и вместе с ней страдаю, И даю что в силах — отклик и привет!..
Мне не больно, что жизнь мне солгала, — о нет. В жизни, словно в наскучившей сказке, Как бы ни был прекрасен твой юный расцвет, Не уйти от избитой развязки. Не уйти от отравы стремлений и дум, От усталости, желчи и скуки, И изноет душа, и озлобится ум, И больные опустятся руки!
Но странно: собратья по общим стремленьям И спутники в жизни на общем пути, - С каким недоверьем, с каким озлобленьем Друг в друге врага мы старались найти!..