Туда Туда Далёкий плач О ком-то Маленьком Чудесные нарциссы Иди же И там Там Потом оттуда Нарциссы Снова Иди же Снова Далекий плач Снова О ком-то Маленьком
Повторяя снова любимых не отнимут ни девять дней Ни девять месяцев Ни девять жизней Повторяя снова Если ты не научишь меня я не научусь Повторяя снова есть последнее Из последних времен Времен мольбы Времен любви Времен когда знаешь что не знаешь и притворяешься Последнее из последних времен когда есть слова Если ты не полюбишь меня никто меня не полюбит Если я не буду любить тебя я не буду любить никого В сердце снова мешанина слов Любовь любовь любовь чавкает старый поршень Взбивая все ту же Сыворотку слов И снова страшно Не любить Любить но не тебя Быть любимым но не тобой
В этом вся загвоздка. (Пауза.) Правда, Диди, в этом ведь вся загвоздка? (Пауза.) Чтоб была красивая дорога. (Пауза.) И добрые путники. (Пауза. Нежно.) Правда, Диди?
... Для чего тогда ты лезешь из кожи, чтобы переделать меня? Чтобы тебе не надо было больше меня любить... — чтобы над тобой не висел приговор любить меня, чтобы ты получила увольнительную от любви ко мне... Все женщины одинаковы, до черта одинаковы, вы не можете любить, сходите с дистанции,... вы не можете любить и пяти минут, чтобы не захотеть покончить с любовью с помощью пащенков и чертова домашнего хозяйства. Боже мой, как я ненавижу Венеру-кухарку и ее секс а-ля сосиски с пюре.
Жидкость будущего времени застывает, и бедный Сван, оказавшись лицом к лицу с будущей реальностью Одетты и Форшвшшв Египте, страдает еще мучитель - нее, чем от своего теперешнего несчастья.
Вчерашний день такой человек помнит не лучше, чем завтрашний. Его.вчера сушится на бельевой веревке, а чуть дальше полощется на ветру самый дождливый в истории наблюдений августовский национальный праздник.
Так утверждается изобразительная множественность Альбертины, которая со временем разовьется в ее пластическую, и нравственную множественность — не просто состоящую в смене выражающих внутреннее разнообразие граней, вызванных изменением угла зрения наблюдателя, но сводящуюся к множественности в глубине, сумятице объективных, внутренне присущих противоречий, над которыми субъект безвластен.