Сергей Бадей

— Ты что, палицу свою взял? — оторопело спросил Тимон. — Ну да, — понуро ответил Тартак. — Я выходил из домика. Смотрю, она стоит. Такая одинокая, беззащитная... — Тартак шмыгнул носом и смахнул ладошкой скупую слезу. — Не смог я ее оставить! — решительно сказал он.

— А ты записывай! — приказал он маленькому невзрачному человечку, сидящему в стороне за пюпитром и прилежно скрипящему пером. — Может, я какую историческую фразу скажу. Давно что-то я ничего исторического не говорил. Даже перед моим народом неловко.

— Честно говоря, я даже не знаю, как решать данную проблему. — Тан Горий задумчиво постукивал пальцами по столешнице. — Палицей по кумполу! — внес конструктивное предложение Тартак.

Тимон печально покачал головой: — Я заметил неприятную особенность. Чем ближе человек, тем хуже и беспощаднее к нему относятся тогда, когда любовь немного угасла. Ведь ты же не будешь убеждать меня, что ваше чувство бессмертно, потому что прекрасно?

— Эх! Меня с вами не было! — с досадой выдохнул Тимон. — Ага, — подтвердил Жерест, — мы бы втроём на ветке сидели!

И что это все на меня сегодня нападают? Должно быть, я не выспался и выгляжу сегодня слабым.

Если нечего есть и не во что одеться, то и честь и благо отчизны лишатся верного защитника, – грубовато заметил Леандер. – Некому защищать будет. Лучше всего, если для такого благородного дела имеется несколько золотых в кошеле. Поверьте, тогда сердце более охотно откликается на такие благородные призывы.

— Амнезия, если мне не изменяет память... — Это как раз когда тебе изменяет память!

— Я надеюсь, ты пригласишь нас посмотреть, как ты будешь учить уму-разуму этого мальчишку. Кстати, я не успел сказать, что он маг вне уровней. Но ведь это тебя не остановит, правда? Котлан стремительно бледнел в процессе речи Гашаги. При последнем известии ноги подвели несчастного, и он оперся об стену. Гашага, явно наслаждаясь моментом, подошел к нему и положил руку на плечо. — Не волнуйся! Пепел, что останется от тебя, будет собран шелковым веничком в золотой совочек. Конечно, похоронен ты будешь со всеми почестями, которых достоин преподаватель нашей Академии, — доверительно сказал Гашага.

Когда охотники удалились, тан Тюрон подошел ко мне: – Колин, зачем ты баловался с пульсаром? – Я решил показать им, что мы достаточно сильны, – смущенно сказал я. – А что? – Не надо было расшифровывать себя полностью,– серьезно сказал Тюрон, – боевой маг всегда должен держать в рукаве парочку козырей. – Ага! – задумался я. – Как говорят в Канзасе, «если умеешь считать до десяти, остановись на восьми». Так?

Аранта, прищурившись, смотрела на него. Гариэль положила свою руку на сгиб локтя Аранты, успокаивая её: — Ари, в племенах у троллей действительно женщины не имеют авторитета. Так уж сложилось. Тролль кивнул: — Да. Хотя, бывало, моя мамаша без авторитета так чихвостила папашу, что он драпал от неё со всех ног, а авторитет нёсся впереди него!

...и вуаля, получите ваши шпроты.

— Да, а причем тут Тутус? — Он попытался оскорбить наших гостей... — Он что, придурок? — Вы мгновенно улавливаете суть, Владыка.

Простаивает без работы,– вздохнул Владыка, глядя на палача.– Давно простаивает, как бы не зачах.

Вадим обхватил ладонью подбородок и задумался. Ну, это у него привычка такая, еще с института. На ладони, тогда, было что-нибудь написано, типа шпаргалки, и это позволяло Вадику подглядывать и вспоминать нужные данные. Правда, один раз ладонь вспотела. Уж очень важный экзамен был. Препод больше пораженно рассматривал вязь узоров на подбородке Вадима, чем слушал его ответ. — Понятненько, молодой человек! — Наконец прищурился преподаватель. — Вот только тут у вас неувязочка вышла. Вы тут цифру забыли вставить. Разрешите, я исправлю! И преподаватель, не дрогнувшей рукой, вывел на скуле Вадика цифру «2». Вадику потом стоило больших трудов выправить положение. Так вот, шпаргалок на ладони больше не было, а привычка осталась.

Так, по физиономиям вижу — боевики! Только у боевиков такие бандитские физиономии!