Сергей Джевага

Ещё одна глава моей жизни позади, — возникла грустная мысль. — Не самая лучшая, наполненная тревогами и потрясениями. Но почему-то жалко уходящего. Что-то теряешь, а что-то находишь. Вечное движение вперёд...

Студенты должны были понять простую истину — разрушать легче, чем строить. Легче и веселее. Но когда убивают то, что ты долго и мучительно создавал, растил и лелеял, у тебя отнимают часть души. Ученики должны были прочувствовать, каково это, чтобы в дальнейшем не пользоваться силой безрассудно. Да, многие перегорят, не поймут цели испытания, ожесточатся. Но именно потому Птиц учил сначала созиданию — отверженные не смогут сильно навредить. Остальные же научатся соизмерять мощь, будут вспоминать боль потери.

— Как давно я тебя не видела, — сказала девушка, внимательно разглядывая меня. — Ты очень изменился. — В лучшую или худшую сторону? Душа истекала кровавыми слезами, затянувшиеся раны вновь открылись и заболели. Каждая секунда рядом с ней приносила мне страшные мучения. Но я старался не подавать виду. Ведь я мужчина, а мужчины должны быть сильными. — Ещё не знаю, — улыбнулась Флори. — Но изменился. Очень. Я промолчал, посмотрел на небо. Да, она права. Я стал другим. Куда-то подевался юношеский романтизм. Я растерял многие хорошие качества. Зато поднабрался плохих. Стал жёстче и взрослее.

Иногда надо творить безумства. В мире, где нет логики и разум, лишь сумасшедший найдет правильный путь.

— И только бабы не понимают, как это мы, мужики, выживаем, — вздохнул я. — Мы ж озабоченные дикари. Ищем, куда бы единственную извилину пристроить, тыкаем ею в хитрых и прожжённых женщин... — Во-во, — поддержал воин. — Хотя... я бы не прочь скинуть пару десятков лет, возвратиться в юношеское «тыкательное» состояние.