Сергей Гармаш

Хочешь побольше узнать о человеке — спровоцируй его на что-нибудь крайне неуклюжее.

Иногда вовлекаешься в сомнительные проекты — и вдруг что-то из этого получается. Снимали мы «Ивана Чонкина». Иржи Менцель, режиссер с именем, шикарные актеры. Процесс был восхитительный, жгучий. А результат — никакой. И я не знаю почему. Магия кино, черт возьми.

Приходишь в ресторан, и написано «фьюжн», а тебе просто говядину медом обливают. Нет, спасибо, я лучше дома хорошенько поем.

Вы знаете, страдать можно не только потому, что теряешь близких, друзей. Мы иногда начинаем это делать из-за того, что завтра к дантисту нужно идти, и эта история будет длинной. Я очень люблю Федора Михайловича Достоевского и верю ему, а он говорит, что русский человек без страдания не человек. И иногда это бывает не вредно, потому что не находишь общий язык с дочерью, с женой, с родителями. Но я никогда в жизни не говорил: «У меня депрессивное настроение», потому что знал немалое количество людей, попавших в это жуткое состояние, и видел, как они оттуда выбирались. Я могу сказать, что у меня невеселое, плохое, апатичное настроение. Самое главное — свои страдания или переживания не полюбить.

Если вы мне скажете: ну всё, кончается моя жизнь, меня бросил молодой человек, — знаете, что я отвечу? Позвоните и скажите ему спасибо — за то, что он бросил вас сейчас, а не девятом месяце беременности. Этому ещё Станиславский учил: ищи преимущества. Ты всегда являешься адвокатом своей роли. Чтобы сыграть злого — ищи, где он хороший. Чтобы сыграть хорошего — ищи, где он плохой.

Слишком много людей сегодня думают: а почему бы и мне не сыграть в кино? Когда Фурцева пыталась внушить мхатовским старикам, что неплохо было бы задействовать актеров народных театров, Ливанов встал и сказал: «Екатерина Алексеевна, ответьте, если бы у вас была внематочная беременность, вы бы пошли к гинекологу-любителю?»

Воспитание — это любовь, взаимопонимание, способность слышать, а не только определенные правила, границы, запреты.