Сергей Игоревич Щеглов

Власть — игра вдолгую, быстрый успех здесь столь же опасен, как и сыр в мышеловке.

Власть — настолько привычное всем дело, что никто о ней не думает, как не думает о том, что дышит кислородом или что говорит на родном языке. Искусство Власти осваивается ее участниками на практике, путем долгих (и часто болезненных) тренировок, а на ее вершину попадают скорее благодаря случаю, чем за счет выдающегося мастерства. Вот почему самая могущественная социальная сила на планете — Власть — до сих пор остается вне поля зрения ученых. Материальные ресурсы, используемые Властью, исследуют экономисты, человеческие — медики, психологи и социологи, ход событий — историки.

Конечно, любого можно заставить подчиняться, приставив ко лбу пистолет; но Власть заключается в том, чтобы пистолет оказался именно в ваших руках. Насилие — всего лишь одно (и самое простое) из средств Управления, и хотя про него нужно знать и уметь пользоваться, ни в коем случае не следует отождествлять его с самой Властью. Увеличивая насилие, Власть неминуемо уменьшает собственную устойчивость. Не самый разумный подход. Кстати, именно по этой причине наивно называть послесталинский СССР тоталитарным государством, поскольку в нем постоянно увеличивались качество и глубина образования населения, а вовсе не масштабы насилия. Образованных людей нельзя удержать насилием, только идеей. И разрушение СССР произошло именно в тот момент, когда Власть не смогла адекватно ответить на появляющиеся экономические проблемы.

Монархия — это не дворец и не трон, а представления людей о том, как должна быть устроена Власть.

Чем отличается власть от управления? Власть — это способность добиться своего невзирая на сопротивление других. «Будет по–моему, а не по–твоему», — говорит вам человек Власти, и вам приходится соглашаться, поскольку власть у него, сопротивление бесполезно. А вот управление (способность мотивировать других на достижение определенных целей), в отличие от власти, не предполагает сопротивления со стороны управляемого. Подчиненному можно обещать денег, давить на совесть или запугивать, но если он откажется повиноваться (или хуже того, согласится и все испортит) — цель не достигнута, управление не состоялось.

Вообще говоря, сила любой элиты заключается в умении пройти между Харибдой вырождения и Сциллой потери традиций при смене поколений. Для этого формируются специальные институты, проверяющие потенциальных кандидатов (чем на более дальних подступах, тем лучше). Перед тем как новый для элиты человек получит статус «своего» («принятого в приличных домах») и разрешение на создание собственного родового клана, он должен быть всесторонне проверен специальной «кадровой комиссией». Роль таких комиссий в западном обществе играют закрытые клубы.

Власть не у того, кто бросает камни, а у того, кто их подвозит.

Революции не возникают на пустом месте; чаще всего, конечно, их причиной является слабость правящего монарха и необходимость замены его на другого, более популярного; однако иногда бывает и так, что причиной революции становится смена убеждений основных представителей правящей элиты.

Любой, кто работал в иерархической системе, знает, что приказ вниз по иерархической лестнице дальше чем на три этажа не идёт. Точнее, тот, кто расположен на три «этажа» ниже отдавшего приказ, вообще не понимает его смысл и значение.

Единственный способ одержать настоящую победу заключался в том, чтобы напасть на ослабленного противника — не ожидающего удара, разделившего свои войска или вовлеченного в войну на два фронта.

Если сам он не был готов к борьбе, никто не собирался сражаться вместо него. Люди, принимающие участие в собственной казни, не дождутся особого сочувствия или поддержки.