Сергей Козлов

«Бывает же — топишь печку, глядишь на огонь и думаешь: вот она какая, большая зима! И вдруг просыпаешься ночью от непонятного шума. Ветер, думаешь, бушует вьюга, но нет, звук не такой, а далекий какой-то, очень знакомый звук. Что же это? И засыпаешь снова. А утром выбегаешь на крыльцо — лес в тумане и ни островка снега не видно нигде. Куда же она подевалась, зима? Тогда сбегаешь с крыльца и видишь: лужу. Настоящую лужу посреди зимы. И от всех деревьев идет пар. Что же это? А это ночью прошел дождь. Большой, сильный дождь. И смыл снег. И прогнал мороз. И в лесу стало тепло, как бывает только ранней осенью». Вот как думал Медвежонок тихим теплым утром посреди зимы.

— Смотри! — сказал Ежик и показал Медвежонку гриб-лисичку. Маленький золотой гриб, поджав коленки, в сумерках сидел во мху. — Видишь? — сказал Ежик. — У него нет ни папы, ни мамы, ни Ежика, ни Медвежонка, он совсем один — и не плачет...

— Я обязательно, ты слышишь? Я обязательно, — сказал Медвежонок. Ежик кивнул. — Я обязательно приду к тебе, что бы ни случилось. Я буду возле тебя всегда. Ежик глядел на Медвежонка тихими глазами и молчал. — Ну что ты молчишь? — Я верю, — сказал Ежик.

Это хорошо, когда у тебя есть с кем разделить свои мечты.

Вот и сегодня Ёжик сказал Медвежонку: — Как всё-таки хорошо, что мы друг у друга есть! Медвежонок кивнул. — Ты только представь себе: меня нет, ты сидишь один и поговорить не с кем. — А ты где? — А меня нет. — Так не бывает, — сказал Медвежонок. — Я тоже так думаю, — сказал Ёжик. — Но вдруг вот — меня совсем нет. Ты один. Ну что ты будешь делать?.. — Переверну все вверх дном, и ты отыщешься! — Нет меня, нигде нет!!! — Тогда, тогда… Тогда я выбегу в поле, — сказал Медвежонок. — И закричу: «Ё-ё-ё-жи-и-и-к!», и ты услышишь и закричишь: «Медвежоно-о-о-ок!..». Вот. — Нет, — сказал Ёжик. — Меня ни капельки нет. Понимаешь? — Что ты ко мне пристал? — рассердился Медвежонок. — Если тебя нет, то и меня нет. Понял?…

— Вот мы с тобой говорим, говорим, дни летят, а мы с тобой все говорим. — Говорим, — согласился Ежик. — Месяца проходят, облака летят, деревья голенькие, а мы все беседуем. — Беседуем. — А потом все совсем пройдет, а мы с тобой вдвоем только и останемся. — Если бы! — А что ж с нами станет? — Мы тоже можем пролететь. — Как птицы? — Ага. — А куда? — К югу, — сказал Ежик.

— Ты когда-нибудь слушал тишину, Ежик? — Слушал. — И что? — А ничего. Тихо. — А я люблю, когда в тишине что-нибудь шевелится. — Приведи пример, — попросил Ежик. — Ну, например, гром, — сказал Медвежонок.

— Мне бы знаешь чего больше всего хотелось? — подумав, сказал Медвежонок, Ежику. — Мне бы больше всего хотелось, чтобы на каждой твоей иголке выросло по шишке. — А что бы выросло потом? — А потом бы ты стал настоящей елкой и жил целых сто лет. — Это хорошо... А как бы ты со мной разговаривал? — Я бы забирался на самую макушку и шептал в темечко.

— А когда тебя не было, ты где-нибудь был? — Угу. — Где? — Там, — сказал Ежик и махнул лапой. — Далеко? Ежик съежился и закрыл глаза.

После долгой разлуки они сели на крыльце и, по обыкновению, заговорили. — Как хорошо, что ты нашелся, — сказал Медвежонок. — Я пришел. — Ты представляешь, если бы тебя совсем не было? — Вот я и пришел. — Где же ты был? — А меня не было, — сказал Ежик.

— А вот и ты! — сказал Медвежонок, однажды проснувшись и увидев на своем крыльце Ежика. — Я. — Где же ты был? — Меня очень долго не было, — сказал Ежик. — Когда пропадаешь, надо заранее предупреждать своих друзей.

— Давай никуда не улетать, Ежик. Давай навсегда сидеть на нашем крыльце, а зимой — в доме, а весной — снова на крыльце, и летом — тоже. — А у нашего крыльца будут потихоньку отрастать крылья. И однажды мы с тобой вместе проснемся высоко над землей. «Это кто там бежит внизу такой темненький?» — спросишь ты. — А рядом — еще один? — Да это мы с тобой, — скажу я. «Это наши тени», — добавишь ты.

«Если я не буду протирать звезды каждый вечер» — думал ежик — «они обязательно потускнеют...»

— Что ты здесь делаешь? — спросил Медвежонок. — Жду, когда ты выздоровеешь, — ответил Ёжик. — Долго? — Всю зиму. Я, как узнал, что ты объелся снегом — сразу перетащил все свои припасы к тебе… — И всю зиму ты сидел возле меня на табуретке? — Да, я поил тебя еловым отваром и прикладывал к животу сушёную травку… — Не помню, — сказал Медвежонок. — Еще бы! — вздохнул Ёжик. — Ты всю зиму говорил, что ты — снежинка. Я так боялся, что ты растаешь к весне…

— А зимой, когда ты придешь ко мне в гости, я тебе скажу: «А помнишь, Ежик, мы с тобой летом бегали по поляне, помнишь, встретили Зверобоя, а он — вот он, на печке!» — И нам сразу станет тепло и весело, как будто вернулось лето.

— Я очень люблю осенние пасмурные дни, — Сказал Ёжик. — Солнышко тускло светит, и так туманно — туманно... — Спокойно, — сказал Медвежёнок. — Ага. Будто все остановилось и стоит. — Где? — спросил Медвежёнок. — Нет, вообще. Стоит и не двигается. — Кто? — Ну как ты не понимаешь? Никто. — Никто стоит и не двигается? — Ага. Никто не двигается.