Афоризмы
12 августа 2026, среда
Раздел

Сергей Минаев (писатель)

329 цитат

Сергей Минаев (писатель) — лучшие цитаты, афоризмы и высказывания автора.

Знаете, что самое ужасное с утра? Самое ужасное — это когда, лёжа в постели, ты мысленно уже выбрал свой сегодняшний гардероб, а, попытавшись одеться, не можешь найти одну или несколько его составляющих.
— Андрей Миркин · книга
Чертов Гитлер начал войну первого сентября, а что сделал ты, чтобы не пойти в школу?
— Вова · книга
В этом сезоне, впрочем, как и в предыдущем, в Москве модно изображать, что у тебя каждый день воскресенье. И кажется, что время остановилось и всегда будет лето. Даже зимой. И счастью не будет конца. Все пьют коктейль из веселья напополам с тоской. И все уверены, что эта party никогда не закончится…
— Духless. Повесть о ненастоящем человеке · книга
Это раньше у Жванецкого было: что охраняем, то и воруем. Теперь не так — что воруем, о том и пишем.
— The Тёлки. Повесть о ненастоящей любви · книга
Я люблю тебя отчаянно, безрассудно люблю. Но я никогда не поменяюсь.
— Videoты, или The Телки. Два года спустя · книга
Стакан, наполненный водой до половины, — наполовину полный. Ровно как и наполовину пустой. Всё зависит от того, кто на него смотрит. Знаете такую дурацкую аксиому? Знаете? Ок. Забудьте о ней. В наше время от того, кто смотрит, вообще ничего не зависит. Все зависит от того, кто в этот стакан наливает. Кто наливает, как наливает, а главное, каким словом он называет налитое.
— Media Sapiens. Повесть о третьем сроке · книга
Я себя ловлю на мысли, что посмотрел какое-то очень херовое кино. С ужасным сценарием и абсолютно лишённое смысла. Единственное моё желание — это сдать диск обратно в прокат и рассказать всем своим знакомым, чтобы они никогда его не смотрели. Остаётся только одна проблема: главный герой всей этой говносаги — Я. Это противно, омерзительно, жутко до дрожи в коленях. Но так оно и есть.
— Духless. Повесть о ненастоящем человеке · книга
Признаться, я и сам люблю здоровый стёб и цинизм, который делает окружающий мир более удобоваримым. Но всё-таки есть же пределы всякому глумилову.
— Антон Дроздиков · книга
У самого выхода несет не совсем свежей рыбой, вероятно, с кухни. Но мне хочется верить, что это начал гнить Вадим. И еще мне кажется, что он сидит и плачет. И это повышает мою самооценку. Вероятно, я еще не совсем конченый.
— Духless. Повесть о ненастоящем человеке · книга
Остаётся один выход – просто повеситься, но мы выбираем жизнь, потому что это проще.
— Макс · книга
Тем временем мы бьемся в кровь друг с другом, отстаивая собственные взгляды на переустройство страны. Многие из нас падают, захлебываясь в крови и собственной желчи, и тогда наши несчастные родители подбегают к нам, чтобы помочь подняться. А мы отпихиваем их и плюем им в лицо со словами: «Будьте вы прокляты! Самое глупое, что вы могли сделать, — это родить нас! Теперь уж не взыщите!» Поколение Франкенштейнов, пожирающее своих создателей.
— Духless. Повесть о ненастоящем человеке · книга
Я сижу, скрючившись в три погибели, на заднем сиденье – месте для собак и ничтожеств.
— The Тёлки. Повесть о ненастоящей любви · книга
— Это ваше? — В какой-то мере. Поскольку искусство всегда принадлежит народу...
— Время Героев · книга
Депрессия — это четвёртое «Д», о котором здесь не говорят. Которого боятся и от которого бегут, не желая признаться себе в его существовании. Она здесь повсюду. В чашке кофе, в тарелке с карпаччо, в той девочке с серым лицом, в неоновой вывеске над баром, в официанте, который ходит по залу, как на шарнирах, в том мужике, вышедшем из туалета и трущем нос. Она не просто витает в воздухе. Сам воздух зиждется на ней. Она есть базис всего. Мумии стараются прогнать ее. Делают все эти немыслимые вечеринки, покупают немыслимые наряды за немыслимые же деньги (которые, как видно из вышеизложенного, не имеют покупательской способности, а скорее носят символический характер), меняются своими одинаковыми любовниками и любовницами — мумиями. Стараются сойти с ума, которого тоже почти не осталось. Все здесь так друг другу осточертели, что и хочется бежать, да некуда. Круг перемещений ограничен зоной для мумий. Всеми этими похожими один на другой салонами, магазинами, клубами и ресторанами. Заваленными одинаковыми журналами и одинаковыми посетителями. Ты и рад бы пообщаться с людьми, но они тебя не понимают, а те, что понимают, сами почти уже мумии. Действительно зона. Срок твоего заключения здесь не известен. Тебя сюда никто не сажал, ты просто сам выбрал свой путь. Обратного не предвидится. Осталось терпеливо ждать, когда истощится твоя физическая оболочка и всё остановится. Единственный вопрос, который тебя иногда мучает: кто тот самый начальник зоны, который всем этим управляет? Кто движет процессами и выбирает героев, которым нужно подражать? Иногда ты приходишь к выводу, что этот начальник — ты сам. Хотя правильнее было бы ответить на него по-другому: здесь каждый живет в склепе, построенном собственноручно. Каждый сам выбирает себе героев и является начальником. А все склепы и герои одинаковы для всех, потому что у мумий не может быть по-другому. Мумии объединены общим космосом. Общей религией. Имя ей — БЕЗДУХОВНОСТЬ.
— Духless. Повесть о ненастоящем человеке · книга