Сергей Сергеевич Карнаухов

У меня крайне негативное отношение к предателям разных форм, видов. Потому что я считаю, что это — высшая степень деградации человека. Предатель не бывает один раз. Предав один раз,. человек будет предавать всегда.

Ситуация очень похожа на то, что происходило на Кавказе (в Карабахе) этой осенью. Был проведен анализ. Оказалось, что те люди, которые сеяли вражду и ненависть к русским, к России, к нашим миротворцам, — это все забрасывалось из Британии. Тогда мы призывали людей, которые живут в Армении, не употреблять эту несъедобную, вредную, ядовитую интеллектуальную пищу. Одно дело, когда ты читаешь плохую книгу, она оставляет плохое настроение. Ты ее можешь отложить. Но когда тебя выгоняют против твоей страны, и ты попадаешь в колонию, твой ребенок, которого ты не остановил, поддерживая его оппозиционные взгляды, и он потом получает срок, — это очень опасно.

Я как-то был в одном монастыре, и старец сказал одну очень хорошую вещь. Он сказал, что беса, и вообще зло нужно побеждать непризнанием. Мне кажется, что это не всегда работает, чаще я бы использовал меч, и более острые инструменты, но когда это не требуется, непризнание — это очень хороший инструмент, в борьбе с тем злом, которое против нас работает.

Летел сейчас в самолёте с папой. Забрал я его из Уфы. Там он жил последние годы. Заболел коронавирусом, началось осложнение. Совокупность факторов привела к некрозу головного мозга. Он потерял память. Безвозвратно. Изредка он узнаёт мою сестру, сразу целует ей руки, прижимается. Потом вдруг застывает, оглядывается и ничего не понимает. Ему кажется что он ребёнок, у себя на родине. Где-то рядом его папа. Он его ищет. Потом и эта иллюзия ускользает и он остаётся совсем один. Мозг оставляет его в леденящем одиночестве, где нет никого, кто был бы для него важен. Чужой мир. И сейчас, когда я смотрю на него заснувшего, я осознаю, насколько важны те нити, которые протягиваются между нами и нашими близкими, живыми или уже ушедшими. Это нити памяти. Как важно помнить друг о друге. Узнавать друг друга. Я всегда думал, был уверен, что нужно гораздо больше, чем знать, что тебя помнят. Но сейчас главный вопрос к папе, узнаёшь ли ты меня? Все что мне так нужно, хотя бы на минуту, что бы он узнал меня, потому что тогда произойдёт встреча... Встреча, которая могла бы быть чаще, пока он был здоров. Но сейчас этой встречи не произойдёт. Уже никогда! Возникает главный мировоззренческий вопрос. Что же делать, как быть? И я отвечу вам очень просто. Сестра держит папу за руки и когда он вдруг теряется она прижимает его к себе. И он отходит, ему становится легче. Сестра плачет. Папа не понимает, что это означает. Но это не важно. Она его любит. И он это ощущает. Происходит магия этого бесконечного волшебства, самого главного дара человеку от Бога. Только сейчас я понимаю, почему перед смертью люди просят передать близким только одно: скажите я любил её, скажите я любил его, скажите я помню о ней, я помню о нем. Я несколько раз провожал так людей. В очень сложных ситуациях, смерти были неожиданными, болезненными. Но человек сжимал твою руку и просил только об этом. Передать эти два слова близким. Удивительно как устроен человек. Вся твоя глобальная жизнь, с невероятными горизонтами, высотой и глубиной в одно мгновенье вдруг сжимается в сверхплотную массу, обозначаемую двумя словами: память и любовь. У меня дома короткое время жила инвалид. Я думал, что выучу её и смогу помочь. Но она умирала от страшных болей. Чтобы не расстраивать меня, она скрывала тяжёлую болезнь, ночью пила алкоголь. Он успокаивал. А однажды утром она попросту исчезла. Взяла такси и уехала. Почувствовала приближение смерти. Но я этого не знал. Я расстроился. Думал, что бросила проект. Она несколько раз звонила мне. А мне было некогда. Помню ее последний звонок. Я сказал ей — бросай пить и звони... Я даже подумать не мог, что в эту минуту она умирала. Рядом с ней был лишь социальный работник. Она держала мою книжку, которую заказала, нашла где-то на складах издательства. От боли сминала страницы и просила, чтобы мне сиделка передала, что она помнит сейчас обо мне, что вот книжка в руках, потом смяла страницу и застыла навсегда... Я был единственным в ее жизни, кто ей был дорог. Так незаслуженно хорошо она ко мне относилась, а я и не знал. Теперь я понимаю, как она хотела всего лишь одного, чтобы уходя был рядом тот, кто ей дорог. Нет, ничего личного, простые человеческие отношения. В это время дома жил и другой инвалид. Молодой парень-колясочник. Сколько раз я был невнимателен. Сколько времени отведённого на людей упущено... Смотрю на папу и вспоминаю всех и каждого...

— Многослойный пирог лжи. Когда ты вдруг осознаешь, что там нет ни слова правды, то это удивляет. — Они сами оказались внутри этой лжи. — Они — сектанты. Это именно то дополнение, которое я хотел сказать.

Столкновения с полицией нет. Мы должны это четко понимать. Когда полицейский выходит на работу, полицейского там нет. Там есть государство. И эти столкновения происходят с государством. Когда полицейский выходит, к нему не должно быть отношения как к другому чиновнику, как к другому человеку. Он выходит не от себя и не для себя. Он выходит защищать страну, Родину. И здесь пределы допустимого должны быть гораздо более широкими. И снисходительность общества тоже должна быть.

Одна короткая теоретическая мысль, а потом, если можно, тактический анализ ситуации. Я внимательно наблюдаю теоретическую часть работ США. Они говорят о том, что если даже режим суверенен и демократичен, то это тоже плохо. Потому что он замыкает свободу людей в рамках национального государства. И поэтому, говорят они, главный вызов цивилизации — это существование суверенных национальных государств. И с ними надо бороться. Поэтому американцы не остановятся в отношении России никогда. Потому что Россия — не просто национальная и суверенная страна, а еще страна — носитель ценностей.

Сейчас, когда мы говорим об убийствах, вспомнил одного священника, который приходил в наше подразделение. И он свое время говорил нам такую вещь. Он говорил: вы знаете, ребята, во время убийства гибнут двое: душой гибнет убийца, а телом гибнет жертва.

Когда я сталкиваюсь с жизнью Навального и его политической активностью, к сожалению, я не усматриваю в ней никакой системы. Это для меня очень важно. Когда человек занимается какой-то одной деятельностью в течение многих лет, он УСЛОЖНЯЕТСЯ. Даже если он не читает специальную литературу, у него естественным порядком происходит усложнение всей его внутренней организации. Начина с мышления, и заканчивая физиогномикой и движением рук. Которые либо останавливаются, либо начинают быть как-то связаны с его речью.

Вопрос о спасении наших молодых людей стоит сегодня как самый главный. У меня вопрос: а не пора ли минпросвещению с минобром заняться профессиональной этикой. Должны быть какие-то нормы. Чтобы человек, исповедующий нацистские взгляды, антисемитские, экстремистские, не был допущен до детей. Если это не произойдет, тогда проект «навальный»... Бесконечная скупка аккаутнов, дети, которые из «синего кита» ушли в еще бОльший ужас. Когда дети погибают — это дикая катастрофа, а когда детей убивают, из одного митинга в другой, не давая им вставать в нормальную социальную жизнь, вот это катастрофа.

Мне нравится, как китайская сторона обозначила всю эту проблему. Политическая инфекция. Точное и меткое выражение. Если идти по принципу атомной войны... Атомная война связана с атомным оружием. Какая война идет сейчас? Мне кажется, что это война симулякров. Мы находимся внутри множества симулякров. Нужна классификация мистических историй, в которые нас в 90-е годы поместили, и мы до сих пор выйти из них не можем. Пример симулякра: плановая экономика — это катастрофа.

Есть наука криминология... <...> Модель поведения у человека не меняется. Это интересно. Есть известный криминолог, наш академик, академик Кудрявцев, он много трудился в советское время, у него, кстати, основная часть работ была посвящена личности преступника. Вы знаете, личность, структура личности, по большому счёту не меняется, особенно это касается убийц. <...> Здесь есть такая прекрасная богословская форма словесная: при убийстве погибают два человека — погибает тело убитого и душа убийцы.

Есть преступления, которые никогда нельзя терпеть. Это наркотики, терроризм, педофилия.

Эти лица нам открыто кричат в лицо, что мягкими методами они против нас больше работать не будут. Что их язык — это язык диверсий, терактов, язык призывания внешних санкций, язык давления на Россию всякими методами, какие только доступны. И это именно то, что сегодня слава Богу вошло в поправки, обновления стратегии национальной безопасности России, которая, как мне кажется, впервые очень трезво посмотрела на вызовы и угрозы, которые стоят перед Россией. Сегодня это легло в стратегический документ, а завтра это уже будет в программных документах и приказах различных ведомств, и там будет развернута глубокая оперативная работа. Вот это самое главное.

Когда я учился, у нас была обязательная дисциплина судебная медицина. Очень интересно. Устойчивое протестное мышление, когда оно не привязано ни к чему, когда это — форма мысли, форма жизни, форма мироощущения, это всегда явный признак начинающегося или уже развивающегося психиатрического расстройства.