Дело в том, что нет никакого матерного языка. Есть русский язык во всём его объёме. Не нужно выделять, где этот матерный язык... Это не умирающий и не несуществующий язык, это русский язык складывающийся исторически в полном объёме, включая и слово хуй. Если исключить это слово, то он останется русским, но не полным, ущербным языком.
Я думаю, вряд ли я испортил поколение. А, как говорил Ницше, падающего – подтолкни. Если поколение готово упасть, значит оно испортилось, если не готово, значит оно не испортилось.
В немецкой порнографии 80-х годов была такая прелюдия: молодой человек у бассейна. Он стоит, что-то убирает, дамочка сидит в шезлонге. И в телевизоре показывают только эту прелюдию, а чем это заканчивается — не показывают.
Злость, впрочем, как и очарование, штука непродуктивная, она закрывает глаза и отключает мозги. А любовь – она и строить, и жить помогает. Прямо как песня.
Культура — это очень тоненький слой, который прикрывает наше звериное нутро. Любой человек, у которого руки не по локоть в крови, наверное, он всё-таки культурный.
Что такое человек? Кожаный мешок, набитый прошлым. Человек — это то, что он знает. И если ты знаешь что-то, это тем не менее не означает, что из этого состоит вся жизнь в принципе.
Моя позиция заключается в том, что в политике правды нет. Те люди, которые ищут в политическом поле истину, — просто, глупцы. Политика — это наколка, и это нужно понимать.
Фейсбук — истеричная среда. Люди там находятся в какой-то бесконечной истерике. Не важно, по какому поводу, главное — истерить. Я истерику люблю на сцене, а не в жизни.
Сейчас время категоричных высказываний. И да, это не моё, я категоричность не люблю. Я не могу сказать: это чёрное, это белое. Я про полутона. А сейчас же быть популярным человеком довольно просто: занимай любую из позиций — и чем она категоричнее, тем она ярче. Главное слово — «радикальный». Стой на своём, никуда не уходи, и твоё время наступит, маятник истории до тебя долетит.