Сергей Владимирович Сафронов

Русские люди, как мне кажется, делятся на две категории. Первая категория – это те, кому нужна помощь, и они отчаянно хотят её получить. Именно такие люди смотрят «Битву экстрасенсов», верят и обращаются в наше шоу за помощью. И я считаю, что это одна из главнейших задач проекта – помогать людям. На таких отчаявшихся людях, порой, наживаются шарлатаны, которые выдают себя за экстрасенсов и прикрываются именем проекта. Но пока у людей будут сложные проблемы, они будут смотреть и шоу. Поэтому оно так популярно. Вторая категория людей – люди, которые верят в чудо и ждут этого чуда. Люди, выросшие на сказках про «Золотую рыбку» или «По щучьему велению». Люди, которые думают, что экстрасенсы могут всё и решат все их проблемы. Вот в этом и заключается главный феномен шоу. Все хотят чуда в решении своих проблем.

— Хочется задать еще вопрос про «Битву Экстрасенсов» – правда, интересно. Люди, которые там участвуют, умеют что-то сверхъестественное? — Ну, конечно! — Серьезно? Это не сценарное шоу, не сериал? — Серьезно. Сами посудите, какой может быть сценарий, когда перед нами сидит убитая горем мать, похоронившая свою изнасилованную дочь, сожженную до костей? Думаете, мы приводим экстрасенсов и говорим: «Сейчас мы будем эту женщину еще и за нос водить». Ну, гореть нам всем в аду тогда! — Вы же скептик. — Мой скепсис не означает, что экстрасенсов не существует. Они существуют, просто у меня к ним завышенные требования. Мне не достаточно слов о том, что у меня за спиной стоит мертвец. Ну, стоит, ну прекрасно. И что теперь? Почему я должен в это поверить? Докажите. Информация личного характера, которую выдают экстрасенсы… У людей есть три проблемы: личная жизнь, здоровье, карьера. Ничего нового пока не придумали. Если видишь убитую горем женщину с заплаканными глазами, не нужно быть экстрасенсом, чтобы понять, что она кого-то потеряла. Иногда достаточно быть хорошим психологом и просто наблюдательным человеком, чтобы понять, что именно произошло. Дедуктивным методом, а не экстрасенсорным. Но экстрасенсы, которые видят что-то, обычным людям недоступное, действительно существуют.

— Вы пьете? — Умоляю вас! С таким графиком как не пить. — Понимаю вас. Хотя у меня нет такого графика. — Но я не воспринимаю слова Фада особенно серьезно. Вы же понимаете, что если бы я действительно по-черному бухал, я бы не работал с братьями и не собирал бы залы, а валялся бы где-нибудь за МКАДом. — То есть, вы не страшный запойный бухарик, а просто тихий бытовой алкоголик? — Ну, так и запишите. Добрый, милый алкоголик.

Для меня дико, когда артист приезжает в город и говорит: «Я местным интервью давать не буду, кто они такие, зачем это нужно?». Это нужно. Если про артиста не будут писать и говорить, его перестанут узнавать, и никто не купит билеты на его шоу.

Я никогда не думал, что стану иллюзионистом, всегда мечтал заниматься кино, служить в театре, и так получилось, что первыми этим жанром увлеклись мои братья, затем они стали им заниматься серьезно. Сначала я был ведущим их шоу, втянулся и начал показывать фокусы. Мне нравилось чувствовать себя неким супергероем, я первый из нас троих, кто стал делать опасные трюки.

Если не «Битва Экстрасенсов», никто бы не знал, кто такие братья Сафроновы. Хотя нет, почему, знали бы. До «Битвы» у нас были и другие телевизионные проекты, и был повод говорить, что Сафроновых знают, узнают. «Битва Экстрасенсов», возможно, даже помешала где-то. Помню, мы поехали в первый тур. Занавес открывается, а в зале мы видим банки какие-то трехлитровые, крема, фотографии… То есть, приходил зритель, который не понимал, что на афише написано: «Иллюзионисты»; «Братья Сафроновы»; «Иллюзионное Шоу», еще что-то такое… Вот «Битва Экстрасенсов» – это мы понимаем. Пойдем водичку заряжать.

Я даже помню, как бежал, сломя голову. Мы тогда выпили, а нам звонят и говорят: «Ну что, поедете?». Мы молоды, нам что – бухнули, запаслись адреналином и поехали. Приезжаем, а там такие же все синие сидят. В общем, сразу сошлись характерами. Уже десять лет работаем.