Она всегда была для него другой: Честной, искренней, земной. Она была его упоением, его душой, Самоотверженно прикрывающая собой. Она была его женщиной, Его судьбой. Она была совсем, совсем Другой.
Она была предначертана ему самой Судьбой, чтобы он наконец понял: в любви нет ничего страшного. И за любовь надо бороться, в первую очередь, с самим собой.
