Ширли Джексон

Ничто не приносит нам столько горестей и страданий, как наши собственные вредные склонности и дурные черты характера.

Делай вид, что тебе наплевать. Обратишь внимание — только хуже будет.

Ибо мы обречены заблуждаться относительно истинных целей и намерений друг друга; и тысячи наших маленьких тайн не под силу раскрыть даже всесильной инквизиции.

Я всегда нерешительно мялась на обочине — посмешищем для недобрых глаз, — а мимо мчались машины. Большей частью — проходящие, их привело и уведет шоссе.

Нелегко, наверно, быть демоном и призраком, даже Чарльзу это непросто: следи непрестанно, чтоб маска не сползла, иначе узнают в тебе демона и прогонят; и за голосом следи, и за выражением лица, и за повадками — а то выдашь себя и пропал. Интересно, предстанет он в своем истинном обличье, если умрет?

Ненависть — чувство вредное, оно точит силы.

— Ну и что же ты думаешь про будущее нашего мира? — Вряд ли его ждет большое будущее, — сказала она, — если судить по его настоящему.

— Да. Как я сказал, я рос без матери. А теперь я вижу, что у всех было то, чего недоставало мне. — Люк улыбнулся. — Я законченный эгоист, — горько произнес он, — и всё надеюсь, что кто-нибудь научит меня жить правильно. Что какая-нибудь женщина возьмётся за то, чтобы сделать меня взрослым. Он безнадежный эгоист, подумала Элинор с некоторым даже удивлением, единственный мужчина, с которым я разговаривала наедине. Мне скучно; он просто малоинтересный человек. — Почему бы тебе не повзрослеть самостоятельно? — спросила она и немедленно подумала: сколько людей — сколько женщин — задавали ему тот же вопрос? — Какая ты умная. И скольким женщинам он так отвечал?