Шолом-Алейхем

Никакая писательская фантазия не создаст того, что может преподнести жизнь.

Лучше дважды спросить, чем один раз напутать.

Люди сами поделили себя на евреев и неевреев, богатых и нищих.

Трудно с завязанными глазами выбиться на верную дорогу, приходится блуждать.

Никакого ответа — тоже ответ.

… Покуда душа в теле, покуда хоть одна жилка еще бьется, нельзя терять надежды.

Знаете, что я вам скажу? Кода видишь перед собой смерть, поневоле вольнодумцем становишься, начинаешь размышлять, «что мы и что наша жизнь», — что такое наш мир с его планетами, что вертятся, с поездами, которые бешено несутся, со всем этим шумом и треском и что такое даже сам Бродский с его миллионами? Суета сует, чепуха и ерунда!

Что может быть хуже сознания, что прав другой, а не ты? У Чехова есть для этого точное выражение: он чувствовал себя так, будто мыла наелся.

Самая страшная боль — та, которую не выскажешь!

...человеку, когда он рассказывает о себе самом, трудно остаться на высоте и устоять против искушения порисоваться перед публикой, показать себя славным малым, которого так и хочется по щечке потрепать.

… Горе детей — родителям худшее проклятье и кара божья.

— На чужое добро, — говорю, — глаза разгораются. Каждому кажется, что у другого золото блестит, а подойдёшь поближе — медная пуговица!

...человек слабее мухи и крепче железа.

Ничего нет вечного на свете, и никогда человек не бывает доволен тем, что имеет.

...не так страшны удары, как горьки разочарования, обиден обман. Боль от удара проходит, разочарование оставляет в душе ссадину навсегда.

Есть лица, которые как бы созданы для того, чтобы очаровывать с первого взгляда. «Любите меня!» — говорит вам такое лицо, и вы начинаете его любить, не зная за что.