Сильва Капутикян

Я слабой была, но я сильной была, Я зла не творила, а каялась долго, Небрежно, небрежно жизнь прожила - Подобно ребенку, царице подобно. Мне надобно было воскликнуть: “Постой! Продли мою жизнь! Дай побыть молодою!” Сказала: “Ступай! Этой ночью пустой Дай мне посмеяться над нашей бедою!” Я верила чаду речей и лица, Когда же мне в них обмануться случилось, Сама отвела я глаза от лжеца, И это была моя месть или милость. Вовек не искала того, что нашла, А то, что нашла, потеряла навеки. Богатством утрат возгордилась душа, Надменно отринув хвалу и наветы. Я слабой была, но я сильной была, Я зла не творила, а каялась долго, Небрежно, небрежно жизнь прожила - Подобно ребенку, царице подобно.

Всем сердцем я платила за алмаз, А оказался он простой стекляшкой.

Зачем хочу я крыльев и полета, Когда к земле привязан крепко ты? Зачем ищу какой-то высоты, Когда не ждешь, не ищешь ничего ты?

Любовь большую мы несем, Но я — к тебе, а ты — к другой, Опалены большим огнем, Но я — твоим, а ты другой. Ты слова ждешь, я слова жду, Я от тебя, ты от другой. Твой образ вижу я в бреду, Ты бредишь образом другой. И что уж тут поделать, раз Самой судьбе не жалко нас, Что нас жалеть? Живем любя, Хоть ты — другую, я — тебя...

Человек может жить где угодно, может странствовать по свету, но у него должен быть город, село, поселок, который был бы с ним всегда и всюду, на любых дорогах. Должен быть святой кусочек земли, чтобы человек ежеминутно мог чувствовать ее тепло под своей стопой. Только это помогает ему твердо стоять на земле, где бы он ни находился...

Ушел… Но знаю всей душою – Нам друг от друга не уйти. Я знаю, я всегда с тобою, – Я перекрою все пути! Я – дом твой, я – твоя дорога, Ты ходишь с именем моим. В тебе меня настолько много, Что нету места там другим. И сколько б женских глаз ни встретил – Мои глаза увидишь в них. Я для тебя одна на свете, И тут не может быть других. И чьи б ни слышал голоса ты – Услышишь в них меня одну. Коснусь тебя ветвями сада, Глазами полночи взгляну. Когда домой вернешься поздно, Ты снова вспомнишь обо мне. Я стану дымом папиросным, Я стану звездами в окне. Через любые километры До сердца сердцем дотянусь. В окно влечу я нежным ветром. Закроешь – бурею ворвусь! Есть у любви своя отвага! Влетев в твой дом, в твой мир, в твой быт, Смешаю все твои бумаги, Всю жизнь смешаю может быть… Не смеешь ты меня забыть!

... Снег падает, пушистый, невесомый. О ком, о чем я вспомнила — не знаю, Чей голос мне почудился знакомый, Чей взгляд мелькнул Сквозь снежных хлопьев стаю. Ни говорить, ни думать нет охоты, Да и не нужно, снег кружит, летает, И мысли, словно хлопья в час полета: Едва захочешь их поймать — растают.

Не жалуюсь на сердце я: Пускай щемит, болит сильней! Чужая радость мне — своя, Чужая боль своей больней. Весь мир бы в сердце я взяла, Костром горела б на ветру! Лишь сердцем я всегда жила, Пускай от сердца и умру...

Я в мыслях судеб наших не связала, Надеждами не обольщалась, нет, Люблю так безрассудно я, так шало, Как любит море, солнце, лунный свет...

Я поведу плечом надменно, гордо, Я выдержу, Тебя не стану звать, О, если б люди знали, как мне горько! Но этого никто не должен знать! Не от смущенья опустив ресницы, Иду среди чужих и незнакомых лиц. Пусть все вокруг пылает и дымится. Лишь только б дым не шел из-под ресниц!

Шепчет ротик: — Эй, послушай, Что ты Носик приуныл? Ко всему ты равнодушен, Будто свет тебе немил.

Когда б любовь моя была Слаба, как свечка, и мала, Ты никуда б уйти не смог - Все б огонёк её берег. И в продолженье многих лет Дрожал: вот-вот погаснет свет!

Чтобы поднять тебя на пьедестал, Чтоб удержался ты на пьедестале, Чтоб крыльями орлиными блистал, Орлиным взором созерцая дали, - За это я всю душу отдала. Я верила в тебя, как верят дети. За все твои недобрые дела Передо мною не был ты в ответе. Закрыв глаза, глядела на тебя, Чтоб видеть лишь таким, как мне хотелось, Обманывалась, вымысел любя. Куда же ослепленье это делось? Ты рухнул с пьедестала и тотчас Прозрела я, но как сознаться тяжко: Всем сердцем я платила за алмаз, А оказался он простой стекляшкой...

Не пришёл ты… И ночь почернела в тоске. Вот и сердце моё, как пустой переулок. Лишь клюёт тишину чей-то шаг вдалеке, Чей-то шаг запоздалый, тревожен и гулок.

Не заставь меня плакать, – я плакала много, любимый. И не думай напрасно, что я холодна и надменна. Мне изранили сердце, и в шрамах оно постепенно Отвердело, но больно ему от ожога, любимый. Безоглядно я шла, доверялась открыто и прямо, Но как часто встречала я с горечью неодолимой Камень вместо сердец, я же верила в сердце упрямо. Нелегко мне досталась прямая дорога, любимый. Мне бы тихо уснуть, по-ребячьи склонясь головою На колени твои – отдохнуть от тоски нестерпимой. Тайный свет сбереги, озаряющий сердце живое – Вечереет мой день, уже ночь на пороге, любимый.

Смеюсь несдержанно и бойко, Чтоб ты не видел, как мне горько. Смеюсь, и больше ничего. Смеюсь, чтоб ты за смехом этим Не распознал и не заметил Тревоги сердца моего. Я легкомысленной девчонкой Шучу, шепчу себе о чём-то И что-то вздорное пою. Чтоб слёз моих не мог ты видеть, Чтоб невзначай тебе не выдать Любовь мою!