28 сентября 2026, понедельник
Раздел

Сильвия Плат

41 цитат

Сильвия Плат — лучшие цитаты, афоризмы и высказывания автора.

Должно быть, есть на свете напасти, от которых не в силах исцелить и горячая ванна, но я таких почти не знаю. Как только меня начинает томить печаль, как только я чувствую себя умирающей, как только разнервничаюсь до такой степени, что не могу заснуть, как только в кого-нибудь влюблюсь или разлучусь с возлюбленным на неделю, как только дохожу до определённой точки отчаяния, я говорю себе: «А приму-ка я сейчас горячую ванну».
По каменному желобу вода Из мельницы несётся в чёрный пруд, Где лебедь, чист, как снег, среди пруда Абсурдом будоражит ум, когда От белизны закрыться хочет тот.
Я чувствовала себя чем-то вроде беговой лошади в мире, в котором вдруг отменили бега.
— Эстер Гринвуд · книга
Да и если бы миссис Гвинеа вместо частной клиники устроила мне путешествие в Европу или какой-нибудь кругосветный круиз, это тоже ровным счетом ничего не меняло бы, потому что, где бы я ни очутилась — на палубе теплохода или в уличном кафе Парижа или Бангкока, — я и там пребывала бы под все тем же стеклянным колпаком и дышала бы только отравленным мною самой воздухом.
— Эстер Гринвуд · книга
Подкрадывается леопард. Однажды он убьёт меня. От жадности его горят Леса. Он горд, как взлёт огня! Его скользящий мягкий шаг Всё время за моей спиной, И в скалах коршуны кричат, Что он охотится за мной. Я — по камням, я — по шипам, Слепящим полднем сожжена... Какие страсти в нём кипят! Как злая кровь его красна!
Тишина угнетала меня. Это было не молчание спокойной тишины. Это было безмолвие внутри меня. Я прекрасно знала, что машины шумят, и что люди, сидящие в машинах и за освещенными окнами, тоже шумят, и что река тоже шумит, но я ничего не слышала. Город висел у меня в окне, плоский, как плакат, но он мог там вообще не висеть, несмотря на все хорошее, что он мне принес.
Бадди Уиллард был лицемером. Конечно же, сначала я этого не знала. Мне казалось, что он самый прекрасный из всех парней, которых я знала. Я обожала его на расстоянии целых пять лет, прежде чем он взглянул на меня, а потом настало дивное время, когда я все еще обожала его, а он стал поглядывать на меня. А затем, когда он все больше заглядывался на меня, я по чистой случайности обнаружила, какой же он жуткий лицемер. Теперь же он хотел, чтобы я вышла за него, а я его ненавидела всей душой.
Тишина угнетала меня. Тишина и безмолвие. И это не было безмолвие окружающего. Это было мое собственное безмолвие.
— Эстер Гринвуд · книга
...я могла поклясться, что он считает меня полностью и окончательно рехнувшейся, потому как я сообщила ему, что верю в ад, а также и в то, что некоторые люди, и я в том числе, обречены пребывать в аду еще при жизни и это ниспослано им в наказание за то, что они не верят в загробную жизнь, а если не веришь в загробную жизнь, то она и не ждет тебя после смерти. Каждому, так сказать, по вере его.
— Эстер Гринвуд · книга
Мое любимое дерево называлось «Плачущий книжник». Мне казалось, что его привезли из Японии. Там знают толк в духовных вещах и делают себе харакири, если что-то пошло не так.
Единственное, что мне хорошо удавалось, — это получать стипендии и призы, но эта эра клонилась к закату. Я чувствовала себя скаковой лошадью в мире без беговых дорожек или чемпионом колледжа по футболу, который вдруг оказался в деловом костюме один на один с Уолл-стрит, а дни его славы превратились в маленький золотой кубок на камине с выгравированной на нем датой, напоминающей цифры на надгробии.
Я подумала, что продолжу плыть прочь от берега, пока у меня не останется сил, чтобы вернуться. Когда я гребла вперед, сердце бухало у меня в ушах, как глухое постукивание двигателя. Я есть, я есть, я есть.
...где бы я не находилась — на палубе лайнера или в уличном кафе в Париже или Бангкоке, — я все равно бы находилась под тем же стеклянным колпаком, варясь в собственном соку и отчаянно ища выход.
Есть что-то давящее и депрессивное в том, когда смотришь, как парочка всё больше и больше балдеет друг от друга, особенно когда ты сам – третий лишний. Это то же самое, что смотреть на Париж из последнего вагона экспресса, уносящего тебя прочь от него. С каждой секундой город становится всё меньше, только вот возникает ощущение, что на самом деле это ты становишься таким крошечным и печальным, стремительно улетая от моря огней и бурления жизни со скоростью миллион километров в час.
— Эстер Гринвуд · книга