Софья Ролдугина — цитаты и афоризмы, страница 3

Он то и дело проводил рукой по волосам — то зачесывая их назад, то опять взъерошивая. Белые и черные прядки перемешались, превратив яркую шевелюру детектива в совершенно неприметную. Соль с перцем, абсолютная серость… Интересно, а сколько ему лет? На вид немногим старше меня, но эти морщинки у глаз… Да и седина не в двадцать лет появляется. Тридцать? Тридцать пять? Сорок? Даже наметанный глаз хозяйки кофейни не мог определить. Путал мысли и невеликий рост Эллиса, и его неподражаемо живая мимика: казалось, что каждая черточка находилась в движении. Выгибались брови — удивленно, восторженно, скептически. Хлопали ресницы, по-юношески густые. Взгляд скользил от одного предмета к другому: фамильные портреты на стенах, городской пейзаж за окном, покрывала ручной вышивки на диванах, глухой ворот моего платья, Магда в подносом в руках…

— леди Виржиния · книга

Любое удовольствие бесценно.

— Багровая Осень или Кирим-Шайю · книга

— Поэтому я безмерно благодарен госпоже Лале — если бы не ее доброе сердце… — … моя неодолимая скука во дворце, Мило, не обольщайся… — Не столь важно, госпожа моя.

— Ключ от всех дверей · книга

В «Старое гнездо» приходили, как в гости. Большая часть клиентов, кроме постоянных, загодя направляла письма-уведомления, на которые лично я — или Мадлен под мою диктовку — составляла ответы с согласием и указанием даты, когда мы могли принять посетителя. К сожалению, необходимая мера, учитывая то, что мест в зале было всего две дюжины. Визит в «Старое гнездо» сильно бил по карману — наши цены считались заоблачными даже по меркам шикующего Бромли. И не удивительно. Даже если не считать колоссальных затрат на лучшие специи, кофе и какао, если позабыть о весьма и весьма неплохих жалованиях для Георга, Мэдди и Роуз… Деньги с посетителей можно было брать за сам дух этого заведения. Второго такого не только во всем Бромли не сыскать, но и в целой Империи! Каждый столик — оформлен в индивидуальном, уникальном стиле, не важно, для «гостиной» или для одного из «кабинетов». Скатерти — только из тончайшего кружева и бхартских тканей разных цветов. По стенам вместо картин — коллажи из осенних листьев, засушенных веток, трав и цветов. Освещение — старинное, лампы из дорогого анцианского стекла и полированной меди, ароматические свечи… У нас никогда не играли музыку живые артисты, лишь изредка я заводила граммофон. И эта тишина, наполненная запахами кофе, корицы, ванили и миндаля тоже виделась посетителям особой чертой, эдаким «знаком отличия» нашей кофейни от всех прочих заведений. И, разумеется, сердцем «Старого гнезда» была радушная хозяйка этого великолепного дома — графиня Эверсан. Раньше — Милдред. Теперь — Виржиния-Энн. То есть я.

— леди Виржиния · книга

Смерть не бывает нелепой. Страшной, отвратительной — да. Но смешных масок она не носит.

— Ключ от всех дверей · книга

Ох-хо-хо, одно дело – самой людей развлекать, другое – быть поводом для развлечения. Это даже шуту неприятно.

— Ключ от всех дверей · книга

Даже ежели тебе чего-то не хватает до скрежета зубовного и душа к чему-то замечательному тянется — и то не всегда оно на пользу будет. Иной раз сбудется мечта, а глянь — и стоишь с макушки до пят в той мечте изгвазданная, и хорошо еще, если она сладка на вкус покажется… Потянешься, как дитё за вареньем на самый верх кладовки — так не жалуйся потом, что по затылку звездануло.

— Ключ от всех дверей · книга

Ты смеешься, и смех заглушает крик, Что рвется наружу из темной души, И изысканный яд уж под кожу проник И теперь вместо крови по венам бежит. Недоверчиво щуришь больные глаза, Что к мраку привыкли скорее, чем к дню, Ты уже никогда не вернешься назад, Ты сжигаешь мосты, чтоб дать пищу огню. И в безумии прячась, как кролик в норе, Ты пытаешься вновь насладиться игрой... ... Никогда не признаешься даже себе, Что устала уже оставаться одной...

— Леле Опал · книга

Лишь время бесконечно, как и Вы. И тянутся мучительно часы От ледяной полночной синевы И до жемчужной утренней росы. И сколько не прошло бы горьких лет - Вы неизменны. Такова судьба. Но времени отравленный стилет Пронзает грудь владыки и раба, А Вы все так же — смотрите в окно, И кто-то рядом — скрашивает час. И Вам отчаянно желается одно: Чтоб этот кто-то не оставил Вас! Признанья нежные и огненная страсть Угаснут, не оставив ничего. И он уйдет. И Вы, чтобы не впасть В безумие — забудете его. Когда-нибудь истают дней мосты, Как будто лед, во времени лучах. А Вы... останетесь — молчать средь пустоты, С улыбкой сумасшедшей на устах...

— Кирим Шайю · книга

Старики в одной деревне решили поделиться с внуками мудростью. Созвали молодежь и стали рассказывать: «Помните, дети, — вещал тот из них, кто всю жизнь провоевал. — Много у вас на пути преград будет, много крепостных стен, но сдаваться нельзя. Всякую дверь откроют упорство и сила». «Это для тех, кого духи разумом обделили, — посмеивался тот, кто торговал. — Я же скажу вот что: много мне довелось поездить по городам и селам, и часто меня гнали, но любую дверь открывают хитрость и лестное слово». «Любую дверь открывает знание», — уверенно возразил старый колдун. «Талант, только талант», — покачал седой головой бард. «Власть», — твердо ответил староста. А малявки на сходке заскучали… Еще бы — в душной избе, в темной — только свечи и горят. Не стали детки терпеть — прошмыгнули, будто мышки, на улицу. Дверь-то открыта была.

— Ключ от всех дверей · книга

Я прошу — улыбнись! За окном столько света, Там деревья, и птицы, и запах дождя... И небесная высь Так ярка нынче летом, И скользит по реке белой птицей ладья. Оглянись с высоты: Этот сад так прекрасен! Видишь? Дети играют у яблонь внизу, Собирают цветы И хохочут от счастья, И мне кажется, смех — замечательный звук. Слышишь — птица поет... И пусть дождь льется где-то, После гроз будет лучше нам солнце светить. Леди, сердце мое... И в тебе — столько света! Как иначе меня ты могла ослепить?

— Мило Авантюрин · книга