Станислав Родионов

Интуицией Рябинин и объяснял вещие сны. Известны случаи, когда спящий мозг решал задачи, делал открытия, сочинял музыку… Почему же во сне он не способен к интуиции, которая по своей неощутимой сути ближе всего к сновиденьям? В обрывок забытой реальности; в какой-нибудь всплывший кусок жизни вкрадывалась та далёкая догадка, которая не смогла пробиться при свете дня. Догадка, зревшая днём и всплывшая ночью… Рябинин потерялся, следя за убегающей мыслью… …Пророческий сон — это интуитивный сон…

Информированные никогда не понимали думающих.

Сны питаются жизнью, как чага берёзой.

Беременная женщина совершила преступление. – Костя, а почему беременность – смягчающее обстоятельство? – Будто не знаешь. Я арестую, а суд даст срок, не связанный с лишением свободы, и прямо в зале освободят. Мне выговор за незаконный арест. А не арестовать, чепуха выходит: организатор шайки на свободе, сошки же помельче сидят. А? – Все-таки почему беременность смягчает вину? – Очевидно, роды, воспитание ребенка… – Костя, а ведь она совершила преступление пострашней, чем хищение денег и обуви. – Какое? – Пошла на кражи, зная про ребенка. – Ну и что? – задержался он на мне нетерпеливым взглядом, потому что я затевал ненужный и малопонятный разговор. – Пошла на преступление, зная, что будет ребенок. Зная, что ее могут посадить, а значит, ребенок начнет жизнь с тюремной больницы. Зная, что когда-то этому ребенку станет известно, кто у него была мать. Короче, она совершила преступление и против будущего ребенка. У нее две вины. Выходит, что беременность не смягчающее, а отягчающее обстоятельство. Именно отягчающее! – Тогда, по-твоему, и наказание надо давать суровее? – усмехнулся он явной нелепице. – Наказание ради ребенка давать мягче, а беременность считать обстоятельством отягчающим.

— Я догадался, почему при виде холодной, пустынной и безжизненной луны человек думает о любви. — Да? — Потому что человеку становится так одиноко и холодно, что он тянется к другому человеку.

— Вы придёте? — обдала она трубку пряным дыханием, дошедшим до него. — Да. — Из жалости ко мне? — Я обещал вашей дочери. — Значит, из жалости. — Аня, жалость лежит рядом с любовью.

Я это состояние знаете как называю? Не с кем смотреть на звезды. Да-да, не спорьте! Вам есть с кем пойти в кино, в театр, в ресторан. Вам наверняка есть за кого выйти замуж. Но вам не с кем смотреть на звезды. Кто-то хорошо сказал, что мы все копаемся в грязи, но некоторые из нас смотрят на звезды. Вам не хватало этого «некоторого». И всегда будет не хватать.

– И так все люди. Страдаем и думаем, как бы отстрадать; болеем и думаем, как бы отболеть; работаем и думаем, как бы отработать… Мы все чего-то ждем и куда-то спешим. Куда, Сережа? – Гм… К горизонту. – Именно. И спешим бессознательно, генетически, что ли… Значит, там, за горизонтом, что-то есть? Если мы хотим скорее прожить эту жизнь, то, выходит, есть другая? Там, куда мы спешим. – И поэтому нашу, первую, мы живем по-дурацки, – буркнул я.

…Осенью воздух мы пьём, зимой дышим, летом вдыхаем, а весной им задыхаемся…

— Чего ж тогда осуждаете мужа? — За ложь, за двуличие. Или со мной живи, или к ней уходи. — И только-то? — усмехнулся Рябинин. Не искромсанная любовь, не обида, не одиночество и даже не женская гордыня... Её мучит неопределенность.

— Она красивая? — Обыкновенная. — Умная? — Обыкновенная. Хотите спросить, за что полюбил?... Любовь та, которая ни за что.

— Знаете, зачем я пришел? Прокурор молчал, полагая, что следователь может зайти и ни за чем. — Я пришел сообщить, что всё в мире мотивировано, кроме одного. — Что же это такое? — Любовь. Она безмотивна.

Самодовольный человек закрыт от плохого, но он закрыт и от хорошего.

… Поражают нас запахи не сильные, не приятные, не новые — нам ложатся на душу запахи прошлого, ушедшего, забытого…

Человеческая душа устроена сложно — пятнышко, точечка, пылинка могут неосторожно толкнуть её в прошлое. А прошлое редко трогает ум — чаще оно сжимает наше сердце.

— А по-вашему, кто интересный человек? Который план перевыполняет? — Который мыслит. Она молчала, ожидая других слов, растолковывающих, поэтому Рябинин добавил: — Интересны люди думающие. — И всё? — Что — мало? — А если он думающий, да не образован? — Он всё равно интереснее образованного, но не думающего.