Стоун Филлипс

Дамер: Я всегда был довольно скрытным человеком и не любил делиться своими мыслями. Стоун: Почему же, как думаешь? Дамер: Потому что с 15 лет мои мысли вряд ли можно было озвучить кому — либо. Так что я просто закрылся ото всех окружающих и надел на себя «маску нормальности».

— Почему каннибализм? — Это помогало мне чувствовать их частью себя. Кроме простого удовлетворения моего любопытства это давало мне ощущение того, что они часть меня, и вызывало у меня сексуальное удовлетворение.

Стоун: Принес ли тебе облегчение арест? Дамер: Одной части меня несомненно, а другой нет. Это что-то вроде того, как… Я не думаю, что у меня раздвоение личности или что-то вроде этого, но это похоже на то, как… Одна часть тебя вроде бы радуется, а другая нет. Хотя то, что мне теперь не приходилось хранить в тайне такие ужасные вещи, как я делал это на протяжении многих лет, принесло облегчение. И я решил, что в этой ситуации лучшее, что я могу сделать, – рассказать миру о том, что я натворил. И я рад, что сейчас у меня нет ни от кого секретов.

— Джефф, ты помнишь свое ранее увлечение расчленением животных и опытами с ними? С чего это началось? — В девятом классе на уроках биологии мы проводили опыты над мелкими животными. Я взял останки одного из них домой и сохранил его скелет. Потом я начал подбирать трупы собак и кошек на дорогах. Я думал, что это будет неким увлекательным хобби, вроде таксидермии, но не стало, а превратилось в то, что Вы видите перед собой сейчас. Я не знаю, почему так получилось. Но могу сказать точно, что я очень хотел видеть, как эти животные выглядели изнутри.