Сьюзен Элизабет Филлипс

Этим вечером ее красота поразила его — эта сила, эта трагичность, эта щемящая беззащитность. Но они сошлись словно животные, а не как люди. Даже когда их тела слились воедино, они ничего не давали от себя друг другу, и, в конце концов, он мог использовать ее точно так же, как она использовала его, — безлично. Но этого не произошло.

От него пахло мылом «Сейфгард» и чем-то дорогим – должно быть, сотнями разбитых женских сердец.

Пухлые губки давно потеряли способность изгибаться в кокетливой улыбке, а румяные кукольные щечки лишились своей первозданной невинности еще три мужа назад.

...в жизни надо иметь что-то, за что можно уцепиться, что-то, что никогда тебе не изменит и не позволит превратиться в животное. Для меня таким якорем стала моя гордость.

Я не нуждаюсь в твоей жалости. И мне не нужны крохи любви. Я хочу любить всем сердцем и дышать полной грудью. Любовь должна быть безоглядной, но если такой любви мне не суждено испытать, то другой и не нужно.

Моральный компас, пришпиленный к ее спине был так тяжел, что она едва могла стоять прямо.

Мрачно глядя в лобовое стекло, она напомнила себе, что имеет докторскую степень по психологии. Это позволяет поставить достаточно точный диагноз: она идиотка

— Иногда мы уделяем слишком много внимания недостаткам других, чтобы не замечать своих собственных