Афоризмы
28 сентября 2026, понедельник
Раздел

Татьяна Соломатина: жизненные цитаты

Чудесное слово «папа». Гораздо лучше жёсткого, колючего – «отец». «Папа» – это домашнее. Как любимая пижама. Как покой. Как чашка горячего чаю с лимоном после ледяного косого ливня. «Папа!» – и тебя уже ничего не тревожит. «Папа!» – и тебе уже ничего не надо решать – всё решат за тебя. Каждой девочке нужен папа. Папа. А не слово.
— Татьяна Соломатина · книга
Люди. Рабы условностей и стереотипов. Склонные начинать новую жизнь в понедельник, а нового счастья ждать непременно на Новый год, а не гуляя во дворе с собакой.
— Татьяна Соломатина · книга
Женщина — всегда женщина. Даже с огромным животом в предбаннике операционной. Если рядом, конечно, есть мужчина.
— Татьяна Соломатина · книга
Женщины порой так хорошо понимают друг друга. Надпочечниками улавливают, что иногда «небольшие неприятности» — это не сломанный ноготь и не лишний килограмм, а, к примеру, отсутствие любви.
— Татьяна Соломатина · книга
Подростки ещё более жестоки, чем дети. Ещё не избавились от детской жестокости, но уже обзавелись взрослой. И ещё не научились эту взрослую жестокость скрывать. Берегитесь подростков. Они как та японская рыба, если не уметь её готовить...
— Татьяна Соломатина · книга
Не может кролик жить с собакой. Они могут существовать на одной территории, но никогда не проникнут друг в друга.
— Татьяна Соломатина · книга
Маленькая сучка начинает плакать на руках у мужа Автора, как плачут дети, когда совсем страшное уже позади и больше не будет больно, и будут конфеты, и будет покой и свой дом, и тепло, и любовь, но надо выплакать то, что было. Выплакать страшное. Начинает плакать, как плачут дети не тогда, когда им не разрешают есть ананасные конфеты, а как плачут они в сильную грудь, в успокоение и умиротворение от уже случившегося, оттого, что уже не исправишь, оттого, что уже прошло, но было больно! Было больно! Было больно! И с каждой такой маленькой слезой страшное былое больное уходит, утекает в ту часть безвременья, что подлежит уничтожению, окончательному сожжению на адовых сковородах. Потому что ад – это вовсе не место бесконечных мук, где всех нас и всех их ждёт расплата по кредитам. Всё совсем не так. Ад – это печи, муки утилизирующие. Горят не грешники. Сгорает грешное. У кого – при жизни – чужое, у иных – после смерти – своё. Увы, температура в геенне огненной для всех одинакова, и каждый градус по Цельсию ощущается своей собственной шкурой в обоих случаях. Муки ждут и тех и других – всех нас, – разница лишь в том, какая «ткань» останется на месте «адова ожога» – радость света или темнота пустоты. Но вечной боли не будет ни у кого.
— Татьяна Соломатина · книга
В такой большой семье, как у меня, всегда кто-то есть в море, кто-то в горе, кто-то в радости, кто-то в гадости.
— Татьяна Соломатина · книга
Дым подчиняется ветру… А что так причудливо гонит человеческие судьбы? Слов придумано много. «Рок», «судьба»… И что они все означают, скажите на милость? Ветер? Дыхание Бога? Дым от Его сигареты? Что-то ещё?..
— Татьяна Соломатина · книга
Чем меньше думаешь о том, что ты делаешь, тем легче двигаться, дышать и производить впечатление.
— Татьяна Соломатина · книга
Я настолько хорошо разбираюсь в кокаине телесного удовольствия, что мне уже требуется героин духовного.
— Татьяна Соломатина · книга
Мне начинает казаться, что на всём белом свете нет ни одного нормального настоящего мужчины. В моём, конечно, понимании. Нет, бывают фигуристые, красивые, умные, богатые, спокойные. Издалека. А как только ты начинаешь присматриваться или, не дай бог, жить с ними — о ужас! — под одной крышей, так выясняется, что всё немного иначе.
— Татьяна Соломатина · книга
Исповеди можно просто произносить вслух. Стенке. Но мне, как и большинству глупых людей, нужен духовник.
— Татьяна Соломатина · книга
– Животные и некоторые дети лучше взрослых хотя бы тем, что они не играют роли. Или хотя бы изредка меняют амплуа, – обращается дедушка к дубовому письменному столу и гасит бычок в пепельнице. – Если станешь такой – собственноручно пристрелю, чтобы не мучилась! – совершенно серьёзно говорит дедушка Поле. – Ты не представляешь, какая это страшная пытка – жить, когда весь мир тебе должен. Куда ни плюнь – сплошные должники, и никто ничего отдавать не собирается. Я понимаю Дика. Понимаю, почему он умер. Но у меня есть вы. Меня больше. Я сильнее. Сильнее ровно на вашу любовь – бабушкину и твою. Потому мне не так тяжела и мучительна ноша любви невзаимной.
— Татьяна Соломатина · книга
... Женщина всегда жалеет сильного мужчину, свидетельницей слабости которого она невольно становится.
— Татьяна Соломатина · книга