Татьяна Варсоцкая

— Богам нет ни малейшего дела ни до нашего возникновения, ни до нашего конца, ни вообще до смертных, – продолжала рыдать Клавдия. — Нет, что ты, что ты говоришь, – Авигея легла рядом и нежно гладила ее по спутанным волосам. — Это не я, это Эпикур, – устало прошептала Клавдия.

Представь огромный мозаичный пол, покрытый слоем грязи. Ты отмываешь маленькие мозаики, что-то лучше – и фрагмент сияет чистотой, что-то хуже и цвет мозаики бледен и еще покрыт тонким слоем налета. Ты отмываешь ее не подряд, а в разных местах понемногу. Все знания, которые человек, как ему кажется, получает – а на самом деле он вспоминает то, что знал всегда, но забыл – части огромного целого. И когда-нибудь вся мозаика предстанет во всей своей красоте и гармонии. Тогда ты узнаешь Истину.

У каждого свой Аушвиц, каждый из нас – узник и надзиратель, каждый из нас – жертва и палач одновременно…

Если музыка, кошки и книги будут со мной, я выстою, что бы ни случилось.

В Священном Писании говорится: «Не судите да не судимы будете», и еще: «Ибо каким судом судите, таким будете судимы». Вы бы, бабушка, не спешили бы судить, а то как бы Христос, несмотря на свое милосердие, не исполнил бы обещанное, и придется вам самой жариться после суда на сковородке, приготовленной для других, – рассмеялась девушка.

«Можно сколько угодно говорить о любви к ближнему, но пока ты не будешь готов постирать нижнее белье своей соседки по палате, у которой парализованы две руки, как это делает каждый день одна пожилая женщина, поменять подгузник и вымыть промежность чужому человеку, не за деньги, а из сострадания к несчастному, любовь к ближнему и к Богу останутся лишь пустыми словами. Можно расшибить лоб и стереть колени в кровь во время ежедневных молитв, но пока ты не сделаешь какой-нибудь поступок, подтверждающий твою любовь к ближнему, все молитвы твои ничего не стоят», – думал Марк, наблюдая за работой на первый взгляд суровых, но на самом деле очень добрых санитарок, которые каждый день умывали, кормили, меняли подгузники одиноким беспомощным старикам и старухам. «Конечно, это их работа, они получают за это деньги. Но это небольшие деньги за такую работу. Тут без сострадания никак».