Томми Донбаванд

― Привет, Руби! ― сказал он, прочитав имя женщины из истории болезней, висевшей над кроватью. ― Я Доктор. Что тебя беспокоит? Женщина снова закричала и схватила Доктора за руку, сжимая её железной хваткой. ― Ай-ай-ай-ай-ай! ― вскрикнул Доктор, безуспешно пытаясь вытащить руку. ― Чтоб мне провалиться! Забудьте о ядерном оружии. Отправьте на Кубу армию беременных женщин, и вся проблема будет решена за день.

― Это, ― рявкнул Доктор, ― полностью твоя вина! ― Он сорвал с себя промокший насквозь сюртук и перебросил его через плечо, затем потопал обратно к консоли, от начала до конца пути хлюпая ботинками. Клара не отставала от него. ― Что ты имеешь в виду, моя вина? Доктор с яростью ввёл координаты на клавиатуре консоли. ― Я вправду наслаждался внизу. Но ― о, нет ― тебе надо было прийти и всё разрушить! ― Я разрушила? ― Да, ― огрызнулся Доктор, не взглянув наверх. ― Ты всё разрушила. И намочила мою бабочку! ― Ты хотя бы чистый, ― сказала Клара. ― Полчаса назад ты был по уши в грязи. Мы оба были. ― Это называется археология, ― сказал Доктор, разворачиваясь к ней. ― Она предполагает то, что ты должна запачкаться. Это часть веселья.

― Представьте огромный пончик, ― сказал он, махая рукой по преувеличенному кругу, затем вдруг стёр его. ― Вообще-то, нет. Всё совсем не так. Забудьте о пончике. Это больше похоже на яйцо по-шотландски. Короче, смысл в том, что существует червоточина, соединённая с Землёй, которая ведёт… откуда-то. ― Так Покров и попал сюда? ― спросила Мэй. ― Я бы поставил на это свою бабочку, ― сказал Доктор.

― Ты кто ещё такой, чёрт возьми? ― Меня называли многими именами, ― сказал незнакомец, наклоняясь пощекотать Тесс под подбородком. ― Тета Сигма, Приближающийся шторм и, на одни весьма неловкие выходные, Мейбл. ― Он встал лицом к мистеру Парсонсу. ― Но большинство людей зовёт меня просто Доктором.

― Давай, секси! ― призвал он. ― Я знаю, ты справишься! ― Спасибо за комплимент, ― сказала Клара. ― Я не знала, что тебе не всё равно. Доктор покраснел и отпустил переключатели на достаточно долгое время, чтобы нежно похлопать консоль. ― Прости, дорогая, ― прошептал он. ― Я имел в виду тебя, а не её. Честное слово.

― Ты сказала ТАРДИС что-то бессердечное, пока я переодевался? ― Нет! Конечно, нет. ― Ты назвала её жирной? ― Что? ― Потому что она не жирная. Она просто больше внутри, чем снаружи. ― Ты сошёл с ума. Ты же понимаешь это, да? ― Ну, не может же она плакать без причины. ― Почему? ― потребовала ответа Клара. ― Я тоже плачу, но ты не спрашиваешь у неё, называла ли она меня пухленькой.

― Ты спас наши жизни, Доктор, ― сказала она. ― Как мы можем начать благодарить тебя? ― Не стоит благодарностей, ― ответил Доктор. ― Мы делаем подобное постоянно. ― Просто обычный день в офисе для нас, ― засмеялась Клара.

― Мэй, ― указал он. ― Принеси мне чистые полотенца, много горячей воды и что-нибудь, что можно прикусить. ― Доктор, ты принимаешь роды, а не ампутируешь ногу ― и это не викторианская Англия! ― сказала Мэй. ― Руби не понадобится ничего прикусывать. ― Я знаю, ― сказал Доктор, тяжело сглотнув. ― Это для меня.

― Быть саркастичной тут ни к чему, ― сказал Доктор, нахмурившись. Он откинул назад рычаг полёта, с куда меньшим хрипом от усилий, чем раньше, и центральная колонна начала подниматься и падать. ― Сарказм ― это низшая форма остроумия, знаешь ли. Хотя, надо сказать, я однажды встречал сонтаранца-юмориста, который мог бы поспорить.

― Я бы никогда так с тобой не поступил. Ты был моим напарником! Ты был моим другом! Стеклянное лицо исказилось: его черты из дождевых капель сливались вместе, образовывая ухмылку. ― А ты был причиной моей смерти!

― Я до сих пор не понимаю, что сделала не так, ― сказала Клара. ― Я всего лишь нажала на несколько кнопок. ― Вот именно! ― Но я же не знала, что они высушили целое море для раскопок, верно?

― Инструменты можно заменить, ― ответил Доктор. ― Людей нельзя.

― Если бы существовала загробная жизнь, я бы узнал, ― дразнил он раньше. ― Будучи живой, твоя мать не переставая ворчала на меня, так что ничто бы не остановило её от возвращения из могилы.

― Так что же нам делать? ― То же, что делаем всегда, ― сказал как ни в чём не бывало Доктор. ― Мы дадим ему шанс.

― Но что из себя представляют эти Покровы? ― Они инопланетяне, ― сказал Доктор как ни в чём не бывало. Мэй откинулась к стене. ― Теперь я понимаю, что сошла с ума, ― сказала она. ― Я только что смогла совладать с тем, что моя умершая бабушка вылезает из моей руки, но сейчас вы говорите о маленьких зелёных человечках с Марса? ― Я весьма уверен, что они не с Марса, ― сказал Доктор. ― И они не зелёные, насколько я могу сказать. Хотя инопланетяне, которые действительно с Марса, и впрямь зелёные, что интересно. Но они не маленькие. Они часто ш-ш-ш-ш-шипят, когда говорят.

― ТАРДИС! ― расплылся в улыбке Доктор, выпятив грудь. ― Временные и относительные измерения в пространстве. Разве она не прелесть? ― Это космический корабль, ― пояснила Клара, взглянув на него. ― И машина времени ― два в одном. Однако в настоящий момент это не машина времени. Он думает, я заставила ТАРДИС плакать, так что эта половина сейчас не работает. ― Но она всё ещё может перемещаться в пространстве! ― отметил Доктор. Мэй нервно перевела взгляд с Доктора на Клару и обратно. ― Вы не работаете в больнице, да? ― спросила она, отходя назад. ― Вы сами из больницы. Психиатрии! Поэтому я не могу понять ни слова из вашего разговора!