Уильям Питер Блэтти

— А ведь даже от зла может исходить добро. Конечно, в каком-то смысле, который мы не можем ни понять, ни увидеть. — Мэррин промолчал. — Возможно, что зло — это суровое испытание добра, — задумчиво продолжал он. — И, возможно, даже Сатана, сам Сатана, не желая этого, делает что-то такое, что потом служит во благо добру.

Иногда полезно посмеяться хотя бы для того, чтобы не расплакаться.

Он больше не осмеливался любить и терять. Утрата была слишком велика, а боль слишком остра.

... нужно говорить о молчании бога. О мире, где царит зло. И по большей части это зло возникло в результате сомнений. Или путаницы понятий у людей доброй воли. Положит ли ему конец разумный господь? Почему он не откроет свой лик? Не заговорит?

— ... никто в мире не претендует на понимание. Мы знаем лишь, что это происходит, а рассуждения вокруг да около самого явления совершенно бесплодны. Если хотите, то подумайте о том, что в человеческом мозгу содержится семь миллиардов клеток... — Все это так абстрактно, святой отец, и, по-моему, легче поверить в Дьявола.

Все эти клубы и культы, где жизнь ни во что не ценится, где убивают без всяких причин... Тут поневоле задумаешься. В наше время, в наши дни, чтобы не отстать, надо самому быть немного с приветом.

— Ма, а почему люди умирают? — Что ж, в конце концов, Богу становится грустно без людей, Рэгс. Ему хочется вернуть нас к себе.

Суть одержимости не в войнах, как склонны считать некоторые, и не в великих событиях. У нее иной масштаб, и она очень редко дает о себе знать открыто, редко вторгается в души, в плоть и кровь. Нет, я видел эту одержимость в мелочах, в бессмысленных, банальных ссорах, в непонимании, в грубых и оскорбительных словах, порой срывающихся с уст близких друзей. А иногда и с уст возлюбленных. Ну ладно, нам незачем призывать сатану, чтобы началась война, мы сами начинаем ее, сами...

Весь мир находится в каком-то постоянном нервном напряжении. Все сошли с ума. Весь белый свет.

Этот мир, полный мук и страданий, нуждался в помощи, а струи крови смешивались в нем с остатками паров.

Знаете, если бы Христос сказал, что все одержимые больны шизофренией, а я полагаю, так оно и было на самом деле, они бы, наверное, распяли его тремя годами раньше.