Уильям Сароян

– Всегда надо иметь кого-то рядом — и зимой, когда холодно, и весной, когда кругом так нарядно, и летом, когда так хорошо и жарко и можно купаться; в любую пору года, в дождь и в снег, в любую погоду — всегда человек должен иметь кого-то, кто шёл бы с ним рядом до самой смерти. Всегда надо иметь хорошего человека. Такого, чтобы он знал тебя долгие годы. Всегда надо иметь кого-то, кто, даже зная, что ты плохой, всё равно любит тебя. Я знаю, что я плохой, но тут я ничего не могу поделать. А если ты пойдёшь со мной, я буду самым хорошим человеком.

Самое большое счастье, которое только доступно человеку, – это знать, что никакое счастье ему особо и не нужно.

Каждому суждено умереть, но я всегда думал, что для меня сделают исключение. И что?

Мы ничего не сказали друг другу, потому что у нас было слишком много что сказать, но слов для этого не было.

Люди, не зная сами, кто они такие есть, стараются помешать человеку стать тем, кем он должен быть.

Она всплакнула, но только про себя, так как давно решила, что ей не нравится плакать, потому что как только начинаешь плакать, то оказывается, есть столько всего из-за чего хочется заплакать, что просто невозможно остановиться, и ей это совсем не нравилось.

— Какой вкус у хорошего кофе? — Вкус кофе. — Какой вкус у самого лучшего кофе? — Вкус хорошего кофе. — Чем хороший кофе отличается от лучшего? — Рекламой, — ответил Томас Трейси.

Лжешь ты мне или говоришь правду, я все равно тебя люблю, потому что ты моя и все, что твое, то и мое тоже, и ничто в мире не сможет этого изменить.

В самых обычных, усталых, бестолковых, обозленных, неотесанных, грубых или даже бесчестных людях я искал редкостные, добрые, забавные черты – и находил.

Знаешь, иногда ошибкой бывает не совершить ошибку.

Ноябрь был на исходе, погода была холодная, ясная, и таким одиноким чувствует себя в это время человек, о чем бы он ни задумался, так печально и грустно ему, как это бывает только в детстве на Рождество, когда и сам не знаешь, о чем печалишься.

Раньше я думал, что человек больше не плачет, когда становится взрослым, но оказалось, что тогда-то он и начинает плакать, узнавая, что творится на свете.

Путь вашей жизни пройдите так, чтобы жить — чтоб на этом прекрасном пути ни к вам, ни к кому-либо, с кем вы на нем столкнетесь, не прикоснулись ни грязь, ни смерть. Ищите везде добро и, обнаружив, вытаскивайте, как бы глубоко оно ни было скрыто: ему нечего стыдиться и прятаться. Оберегайте и растите даже самые мельчайшие крупицы человечности: это то, что противостоит смерти, хоть и само преходяще. Открывайте во всем светлое, чистое, то, что не может быть запятнано. Если в чьем-либо сердце добродетель, преследуемая всеобщим глумленьем, затаилась в испуге и скорби, ободрите ее. Не поддавайтесь поверхностным впечатлениям: они недостойны ясного взора и чистого сердца. Не подчиняйте себя никому, но и себе никого не подчиняйте. Помните: каждый человек — это подобие вас самого. Вина любого — ваша вина, и все невинные делят свою невиновность с вами. Презирайте зло и низость, но не людей низких и злых, поймите это. Не стыдитесь быть добрым и нежным, но если когда-нибудь на пути вашей жизни наступит черед убивать — убивайте и не раскаивайтесь. Путь вашей жизни пройдите так, чтобы жить — чтоб на этом чудесном пути не увеличивать страданья и горести мира, но улыбкой приветствовать его безграничную радость и тайну.

Познайте, чего вы жаждете, ибо больше всего вы страдаете от незнания природы жажды своей.

Из всего, что не изменяется, самое неизменное — город, в которым ты впервые увидел свет. И хотя все в нем такое обыденное, он в том же время — пока ты растешь, меняешься, уезжаешь, помнишь его, приезжаешь и опять уезжаешь — полон для тебя неисчислимых красот. А ведь нечего вроде бы в нем и нет — одна серость, блеклые, разбросанные, обветшалые строения, и всякий раз, вернувшись, недоумеваешь: что тебя к нему так привязывает?

Каждый ребенок хочет найти во взрослых людях что-нибудь детское. И если уж найдет его в ком-нибудь — любит этого человека сильнее других.