В пути я прятал фотопленку под повязкой, которая была наложена на мое левое бедро, где я сам сделал себе небольшой порез бритвой, так что марля была пропитана кровью. То, что я прихрамывал, вызывало у таможенников и пограничников живейшее сочувствие, что и помогло мне проскочить неразоблаченным.
Ужасный приказ. К 1 сентября необходимо было изыскать конкретный повод для нападения на Польшу, благодаря которому Польша предстала бы перед историей и в глазах всего мира агрессором. Запланировано произвести нападение «польских» солдат на радиостанцию в Гляйвице.
Чем ближе я узнавал этого человека, тем больше он мне казался похожим на хищного зверя, — всегда настороже, всегда чующий опасность, не доверяющий никому и ничему. Он полагался только на свой незаурядный интеллект и свой хищный инстинкт, диктовавший ему самые непредвиденные решения и от которого постоянно можно было ожидать беды. Чувство дружбы было ему совершенно чуждо.
Генерал Гофман никогда не делал тайны из того, что, по его убеждению, победить русский большевизм можно только в результате военного вторжения Германии в Россию по меньшей мере вплоть до Урала. Правда, он был убежден в том, что у одной Герании не хватит сил для такого вторжения.
Наша разведка хорошо проделала подготовительную работу. Через линию Мажино был проложен телефонный кабель, по которому наши агенты регулярно передавали свои сообщения, точные сведения о французских оборонительных сооружениях и их оснащении, о состоянии французских артиллерийских и бронетанковых частей; даже из центрального учреждения французской разведки нам доставляли фотокопии секретных приказов и оперативных планов.
Мадрид был одним из важнейших полей деятельности немецкой разведки. Так, военный сектор, кроме оперативной и разведывательной работы и контрразведки, включал около сотни служащих, которые размещались в здании германского посольства и вели широкую деятельность по радиоперехватам и дешифровке.
Часть материалов на английском и французском языках освещала общую политическую ситуацию в разделенной на две части Польше. В одном документе, составленном на польском языке, содержался тщательный объективный анализ психологических ошибок и упущений, совершенных оккупационными войсками обеих стран.
Онодера имел обыкновение в буквальном смысле слова вести меновую торговлю поступающей к нему информацией, уже проанализированной японскими разведывательными центрами. Нужно при этом отдать ему должное — он поставлял на рынок материал только отличного качества. Когда я установил, что Онодера снабжает материалами не только русскую, но и английскую разведку, я тут же включился в торговлю через одного из своих стокгольмских агентов.
Окончательное решение выступить в поход на Восток было принято уже через несколько недель после визита Молотова. Через несколько месяцев я узнал, что Гитлер подписал план «Барбаросса».
Бросалось в глаза, что семьи обоих служащих жили на слишком широкую ногу. Мы сравнили их расходы с их доходами и заинтересовались, откуда же берутся эти деньги? Вскоре после этого похитили папку с очень ценными документами. Оба сотрудника исчезли. Я распорядился провести тщательны розыск, но безуспешно. Обоих так и не нашли.
Еще один удар удалось Советам нанести мне в области промышленного шпионажа. В нашем отделе, ведавшем этой работой, служил пожилой, тяжело больной сахарным диабетом инспектор Л, которого добродушно звали дядюшкой Вилли. Его радист был коммунистом, обучавшимся в Москве, который состоял не только в КПГ, но и НСДАП и прочих нацистских организациях. Но как-то он заболел и вынужден был лечь на операцию. Под наркозом он стал говорить о необходимой перемене шифра. Врач, оперировавший его сам пошел к Мюллеру и сообщил о случившемся. Обнаруженное таким образом шпионское кольцо включало шестнадцать человек.
Прежде всего необходимо было своевременно узнать о главных направлениях вражеского шпионажа и путем более интенсивного использования агентов проникнуть в ряды разведки противника. Необходимым казалось прежде всего также создать более мощную защитную сеть контрразведки в пограничных с Россией странах.
Много хлопот доставляла нам охрана предприятий. К 1943 году количество иностранных рабочих, часть которых была занята даже в самых секретных областях производства, составило более шести миллионов.
Зорге вел шпионскую деятельность в широком масштабе не только против японцев, но и против Германии в пользу Советской России. В частности он выдал русским срок нападения Германии на Россию, а также сообщил им о том, что Япония не вступит в войну против России. Это позволило России высвободить свои Сибирские дивизии и бросить их на Западный фронт против Германии.