Василий Верещагин

Каждая моя картина должна что-либо сказать, по крайней мере только для этого я их и пишу.

...если не считать ворон, это натюрморт, в переводе с французского — мёртвая природа.

В своих наблюдениях жизни во время моих разнообразных странствий по белу свету я был особенно поражен тем фактом, что даже в наше время люди убивают друг друга повсюду под всевозможными предлогами и всевозможными способами. Убийство гуртом все еще называется войною, а убийство отдельных личностей называется смертной казнью. Повсюду то же самое поклонение грубой силе и та же самая непоследовательность… и это совершается даже в христианских странах во имя того, чье учение было основано на мире и любви.

Факты, перенесенные на холст без прикрас, должны красноречиво говорить сами за себя.

Больше батальных картин писать не буду — баста! Я слишком близко к сердцу принимаю то, что пишу, выплакиваю (буквально) горе каждого раненого и убитого.

Передо мною, как перед художником, Война, и я ее бью, сколько у меня есть сил; сильны ли, действительны ли мои удары — это другой вопрос, вопрос моего таланта, но бью с размаху и без пощады.

Если не заболею воспалением легких — работая на воздухе, будет счастье. Зима на славу. Только немцев морить, а не этюды писать. Важно бы прусаков выводить такими холодами.

Всегда со всеми воевал за то, что считал справедливым.

Полагаю, что художник без техники — младенец в искусстве и, в конце концов, не может даже называться художником. Но и художник без идеи — букет без запаха, фрукт без вкуса. Продолжаю думать, не в укор будь сказано, что чем выше художник образован и развит, тем более интересные произведения проходят через его просвещенное сознание.