Я прощаюсь с тобою у последней черты. С настоящей любовью, может, встретишься ты. Пусть иная, родная, та, с которою — рай, всё равно заклинаю: вспоминай! вспоминай! Вспоминай меня, если хрустнет утренний лёд, если вдруг в поднебесье прогремит самолет, если вихрь закурчавит душных туч пелену, если пёс заскучает, заскулит на луну, если рыжие стаи закружит листопад, если за полночь ставни застучат невпопад, если утром белесым закричат петухи, вспоминай мои слёзы, губы, руки, стихи... Позабыть не старайся, прочь из сердца гоня, не старайся, не майся - слишком много меня!
Я пенять на судьбу не вправе, годы милостивы ко мне... Если молодость есть вторая - лучше первой она вдвойне. Откровеннее и мудрее, проницательней и щедрей.
Я в снегу подтаявшем, около ствола, гладенькую, мокрую шишку подняла. А теперь в кармане я еë ношу, выну, полюбуюсь, лесом подышу. Выну и порадуюсь, что тогда, в лесу, может быть, последнюю, может, предпоследнюю, а может быть, просто встретила весну. Там в снегу лосиные глубокие следы, как ведерки синие, полные воды, свежие проталины, муравьи у пня, — маленькие тайны мартовского дня.
Мы учим детей от гриппа спасаться, улицы учим переходить, так как же этого не касаться, как будто легко научиться любить. (Казалось бы, это проще простого!) Но я про любовь настоящую, ту, когда самая жизнь отдаётся без слова за отчизну, за женщину, за мечту... Чтобы люди веку по росту были, такими надо вырастить их, чтобы с детства все, что они любили, любили бы больше себя самих!
Пусть друзья простят меня за то, что повидаться с ними не спешу. Пусть друзья не попрекают почту - это я им писем не пишу. Пусть не сетуют, что рвутся нити, - я их не по доброй воле рву. Милые, хорошие, поймите: я в другой галактике живу!