Виктор Гюго

Идеальная пара: он — Квазимодо, она — слепая. Он никогда не уйдет к другой, она никогда не увидит его уродства.

Однажды я встретил на улице влюбленного нищего. На нем была старая шляпа, пальто потерлось на локтях, башмаки его протекли, а в душе сияли звезды.

— Отверженные

Собравшаяся с утра толпа ждала полудня, послов Фландрии и мистерии. Своевременно явился только полдень.

— Собор Парижской Богоматери

Достаточно какой-нибудь одной несчастной мысли, чтобы сделать человека бессильным и безумным.

— Собор Парижской Богоматери

Надо уметь часто повиноваться женщине, чтобы иметь право иногда ею повелевать.

Неверно сравнивать тело с мрамором, как это делали древние. Красивое тело не должно быть похоже на мрамор; оно должно трепетать, содрогаться, покрываться румянцем, истекать кровью…

— Человек, который смеётся

Ко всем человеческим поступкам можно относиться двояко: за что клеймят одного, за то другого венчают лавром.

— Собор Парижской Богоматери

Жизнь — это цветок, для которого любовь является мёдом.

Мы рождаемся с криком, умираем со стоном. Остаётся только жить со смехом.

— Человек, который смеётся

Фортуна не только слепа, но и любимцев своих ослепляет.

Иногда слова умиления заканчиваются взрывом смеха; иногда сразу после весёлой шутки наступает серьёзное настроение.

— Отверженные

Я встретил на улице молодого человека, очень бедного и влюбленного. Он был в поношенной шляпе, в потертой одежде; у него были дыры на локтях; вода проникала в его башмаки, а звезд…

— Отверженные

Он во всем высокомерно сомневался, а это придаёт человеку большую силу в глазах людей наивных.

— Отверженные

Высшее правосудие — это совесть.

— Отверженные

Рот твой разодран до ушей, десны обнажены, нос изуродован — ты станешь маской и будешь вечно смеяться.

— Человек, который смеётся

Если есть что-либо более страшное, чем плоть, погибающая от недостатка хлеба, так это душа, умирающая от жажды света.

— Отверженные