Виталий Штольман

Иногда оставаться со своими мыслями разрушительно опасно, ибо вывести они могут на дорожку, ведущую в непроходимую чащу.

Только никому не говори… Именно с этих слов начинались миллионы предательств.

Люди избегают правды, даже самой явной. Они выдумывают сказки, чтобы сбежать от реального мира, ведь придут три богатыря и всех спасут, но увы, лешие, кощеи и кикиморы среди нас. Иллюзорный мир рушится о скалы бушующей нестабильности. Отрезвляет ли их?

Этот мир слишком мрачен, чтобы верить во что-то хорошее.

Смерть – это личная трагедия тех, кто с ней столкнулся, остальные как бы не причастны. Она как бы есть, но где-то далеко – в соседнем дворе, соседнем районе, а если в пригороде, то вообще зачем проявлять интерес? Так языками почесать еще можно, но не более того. Убийства стали чем-то вроде страшилок для детей, только для взрослых.

В гонке за всеобщим одобрением ты теряешь себя. Ты становишься суммой навязанного, каждый раз вычитая оригинальность души. В итоге ничего не останется своего, лишь один плагиат.

Психи везде. Психи на каждом шагу. Сейчас сложнее найти нормального человека, не имеющего отклонений. Ткни в любого на улице, и у него сто процентов найдется какой-то нехуевый заеб, которым он дрочит окружающих.

Если б лицемерие можно было измерить числами, то оно превысило все мыслимые и немыслимые понимания математики.

Мир был настолько быстротечен, что люди банально курсировали по маршруту «Дом – работа – дом», и им тупо некогда было заниматься поиском. А поиск, как оказалось, стал болезнью. Болезнью, иллюзорно создающей выбор. Выбор, который есть всегда. Выбор профилей, за которыми скрываются неизвестные люди. Выбор, ставший привычкой.

Миром этим управляют бабки. Бабки и ничего кроме бабок. Все из-за них. Все-е-е-е! Абсолютно все! И эти вон! – он указал на оставшееся позади городишко. – Им тоже бабки нужны, только они делать ничего не хотят. Мечтают. Кто о чем! Кому-то крышу новую подавай, кому-то мотоцикл, «Иж» новый или «Яву», кто-то вольною царицей стать желает или вообще владычицей морскою. А на мечтах далеко не уедешь, друг мой.

Человек лжет. Он лжет от десяти до двухсот раз в день. Иногда другим, но чаще себе.

Страх унижения делает людей больными. Они готовы влезть в драку во имя обидных слов, пущенных в свой адрес, возможно, даже умереть. Эта болезнь возбуждает нервную систему и заставляет думать о мести. Из-за страха унижения разгорались войны, из-за страха унижения убиты миллионы людей, сколько пролито слез по ушедшим. А равна ли цена?

К одним женщинам мужчины полны страсти и безрассудства, вторые же удобны, потому на них женятся, но блудить бегают к первым.

Люди боятся всего, что нельзя объяснить, потому хватаются за факел и поджигают ритуальный костер, предающий огню инакомыслие.

Саморазгон у людей выведен на недостижимый уровень развития цивилизации, ибо мы сами себя можем заебать вусмерть.

Люди истерят лишь для того, чтоб обратить на себя внимание. Театр одного актера будет работать до тех пор, пока зрители не догадаются, что хотел сказать автор пьесы. Можно было просто поговорить, но одни испытывают каскад проблемного эмоционала в издании звуков, другие – в приеме. Так и живем, смешивая спектакли. Театральный сезон закончился, а пустота в душе осталась, ее стоило чем-то заполнить.