Владимир Маяковский

— Не спорьте с Лилей. Лиля всегда права. — Даже если она скажет, что шкаф стоит на потолке? — Конечно. — Но ведь шкаф стоит на полу! — Это с вашей точки зрения. А что бы сказал ваш сосед снизу?

— Маяковский! Ваши стихи не греют, не волнуют, не заражают! — Мои стихи не печка, не море и не чума!

То, что тебе хоть месяц, хоть день без меня лучше, чем со мной, это удар хороший.

Сегодня у меня очень «хорошее» настроение. Еще позавчера я думал, что жить сквернее нельзя. Вчера я убедился, что может быть еще хуже — значит, позавчера было не так уж плохо.

Как ужасно расставаться, если знаешь, что любишь и в расставании сам виноват.

Кроме любви твоей, мне нету солнца, а я и не знаю, где ты и с кем.

Слов моих сухие листья ли заставят остановиться, жадно дыша? Дай хоть последней нежностью выстелить твой уходящий шаг.

Мир опять цветами оброс, у мира весенний вид. И вновь встает нерешенный вопрос — о женщинах и о любви.

Делай что хочешь. Хочешь, четвертуй. Я сам тебе, праведный, руки вымою. Только — слышишь! — убери проклятую ту, которую сделал моей любимою!

Послушайте! Ведь, если звёзды зажигают — Значит — это кому-нибудь нужно? Значит — это необходимо, Чтобы каждый вечер Над крышами Загоралась хоть одна звезда?!

Иди сюда, иди на перекрёсток моих больших и неуклюжих рук. Не хочешь? Оставайся и зимуй, и это оскорбление на общий счёт нанижем. Я всё равно тебя когда-нибудь возьму — одну или вдвоём с Парижем.

Кроме любви твоей, мне нету моря, а у любви твоей и плачем не вымолишь отдых.

Если ты меня любишь, значит ты со мной, за меня, всегда, везде и при всяких обстоятельствах.

В моде в каждой так положено, что нельзя без пуговицы, а без головы можно.

— Вот вы писали, что «среди грузинов я грузин, среди русских я русский», а среди дураков вы кто? — А среди дураков я впервые!

Увидев безобразие, Не проходите мимо.