Яна Лехчина

Я верю, что, когда мы умираем, нас ничего не ждёт – совсем ничего, только тьма и тишина, и мы все это знаем, просто боимся себе признаться. Механизм останавливается. Мы расползаемся в земле на мельчайшие частицы, превращаемся в почву и воздух, рассеиваемся звёздной пылью. История продолжает свой ход, время, как и прежде, возносит и перемалывает новых людей, а мы сходим со сцены, будто не очень важные актёры, и никто не замечает нашего отсутствия – ибо что есть крохотная человеческая жизнь по сравнению с громадной Вселенной?

Просто я уверен, что все погребальные обряды проводятся для живых, а не для мёртвых.

Напротив, не сыскалось бы дела легче, чем превращать человека в чудовище. Иногда для этого даже не требовалось плести чары.

Да и если в дом придёт покойник, которого третий день как схоронили, я думаю, его семейство и без чёрного железа заподозрит что-то неладное.

– Прета адерер эт. – Палец скользнул по строчке. – «У колдовства есть цена».