Юрий Нестеренко

Стеб — это и не цинизм. Циники, упрощенно говоря, не верят в добро, но вполне серьезно относятся ко злу.

— Ну вот и все, — констатировал комит с каким-то словно бы даже облегчением. Архонт стиснул рукоять меча. Шагнул к бойнице и долго смотрел наружу, словно рассчитывал увидеть там теперь уже совершенно невозможную армию Евстархия. Затем произнес, не глядя на старого товарища: — Нет. Еще не все. Кое-какой шанс у нас остался. — Вера и молитва? — скептически хмыкнул Илизарий. — А ты знаешь случаи, когда это спасало? — с неожиданной надеждой спросил правитель. — За тридцать лет службы я не раз сталкивался с ситуацией, когда человек молился и оставался жив. Но спасла ли его молитва или что другое, я не знаю, — рассудительно заметил комит. — Зато я знаю гораздо больше случаев, когда человек молился и умер. И тут уже точно можно сказать, что молитва его не спасла.

Трудно представить более глупый лозунг, чем «Естественное небезобразно». Как раз наоборот! Болезни, старость, смерть, растерзанные хищниками и гниющие трупы, испражнения — все это абсолютно естественно. Показательно, что практически любое выделение физиологической жидкости либо отвратительно, либо постыдно, либо то и другое. С другой стороны, искусственное безобразным не бывает. Разбитая машина не вызывает отвращения, в отличие от изувеченного трупа. Единственное исключение — искусственные муляжи естественных вещей.

— Смерть как лучшее лекарство, убийство как первая помощь... — пробормотала она. — Нет. Не хочу опять сначала. Опять все вспоминать... переходить от надежды к...

Культура, в которой коллеги воспринимаются не как соратники, а как соперники — глубоко порочна, чтобы не сказать патологична. Поэтому, в частности, абсолютно патологичен спорт, в котором, кроме соперничества (возведенного в самоцель), нет вообще ничего. И даже в ситуации конкурирующих научно-технических проектов наверняка было бы больше пользы, если бы вместо выбора одного из них был создан синтетический проект, использующий лучшие идеи от каждого. При этом взаимовыгодное сотрудничество ничуть не противоречит индивидуализму — на то оно и взаимовыгодное.

Смешно даже — о подвигах аскетизма написано в книге с золотой обложкой, украшенной драгоценными камнями... «Грех так думать!» — резко одернул себя юноша и беззвучно, одними губами, пробормотал покаянную молитву Единому. Не какому-то послушнику, пусть даже он считается любимым учеником Патриарха, судить духовных вождей. Богатство и роскошь Братства служат не низменному земному тщеславию, но демонстрации величия и славы Света, а тем самым — и посрамлению Тьмы, это много раз объяснялось на проповедях. Но сколько же можно посрамлять ее таким образом? За тысячу лет либо цель должна быть достигнута, либо средство следует признать неэффективным...

— Ибо сказано в Писании: ворожеи не оставляй в живых. — Писание! — презрительно каркнула ведьма. — Вы примете без возражений любую чушь, если она сказана в этом вашем Писании. Вас даже не смущает, что одни его части противоречат другим. Вам и в голову неприходит спросить — почему. А тех, кому приходит, вы сжигаете на кострах... — Изволь, я отвечу тебе — почему. Потому же, почему не оставляют вживых волка, забравшегося в овчарню. — Вот-вот. Овцы. Бараны. Стадо. Ваш любимый образ. Показательно, не правда ли? Язычники считают себя детьми богов, а вы — скотом. Между прочим, тебе не приходило в голову, что пастухи, стерегущие овец от волков, делают это вовсе не от большого овцелюбия? А исключительно для того, чтобы этих овец сначала стричь, а потом зарезать и съесть. И, между прочим, волк дерет не каждую овцу, а вот пастырь, в конечном счете, ни одной не упустит... — Я пришел не за тем, чтобы слушать, как ты возводишь хулу на святую веру... — Это я возвожу хулу? Разве я придумала понятие «паства»? Если кто-то сам называет себя бараном — пусть не обижается, когда за ним приходит волк, только и всего.

Но еще сложнее представить себе, что она сделала это сама. Сама, прилагая немалую силу, насадила себя на трубы и шла вперед, скользя по пропоровшему ее тело металлу, пока хватило сил... Какую же чудовищную боль она должна была испытывать! Неужели на свете существует нечто, способное заставить человека поступить таким образом?!

Ибо жизнь и в особенности разум есть не что иное, как отчаяние, восходящей силу гравитации, любые самые страшные физические страдания — лишь желанный способ хоть как-то отвлечься, хоть на миг получить облегчение! И мы сами, сами приближали это! Развивая науку, совершенствуя наш разум, стремясь постигнуть мир — то есть постигнуть отчаяние... Хотя мудрецы еще в древности чуяли неладное и предупреждали, что во многом знании — много печали.

Отличие любителей секса от наркоманов только в том, что у первых наркотик вырабатывается самим организмом.

Ты имеешь все предпосылки, Чтобы дожить до ста. Ибо кто не летает — не падает, Истина эта проста.