Жан Ануй

А я не хочу никакого конца! Особенно такого! Никаких счастливых концов, никаких концов, которым нет конца!

В любви с первого взгляда всего удивительней то, что она случается с людьми, которые видят друг друга годами.

Жизнь не то, что ты думаешь. Она словно вода проходит у вас, молодых, между пальцами, а вы этого и не замечаете. Скорее сомкни пальцы, подставь ладони. Удержи ее! Жизнь – это любимая книга, это ребенок, играющий у твоих ног, это скамейка у дома, где отдыхаешь по вечерам. Ты будешь еще больше презирать меня, но когда-нибудь это ничтожное утешение в старости – ты поймешь, что жизнь, вероятно, все-таки счастье.

Женщины всегда жалеют нас за раны, которые нанесли не они.

Скажи себе: «Ладно, я боюсь. Но это уж мое личное дело, и никого не касается. Продолжим». И продолжаешь.

Знаешь ведь, какие они, мужчины, — орут, командуют, дерутся, а мы их за нос водим.

Бейте сплеча — это ваше право. А мое право — продолжать верить и говорить вам «нет».

Только я считаю, что настоящие чудеса — это не фокусы, не опыты занимательной физики. У нас в деревне на площади цыгане тоже такое выделывают... Подлинные чудеса, при виде которых господь бог улыбается от радости на небе, — эти чудеса люди делают сами, творят с помощью мужества и ума, дарованного им господом богом.

Не забывайте, никто еще точно не сумел определить — что пустяк, а что нет...

Не следует противоречить женщине — достаточно подождать, пока она переменит мнение.

Любить — значит бороться с тысячами преград в нас самих и вокруг нас.

Бескорыстным людям всегда приходится переплачивать.

Бог не с теми, кто сильнее. Он с теми, кто храбрее. А это вещи разные. Бог не любит тех, кто боится.

Никогда не притворяйтесь, будто вы уходите, дитя мое. Это средство никудышное.

Литература придаёт жизни форму.

Орфей. Ведь в конце концов, немыслимо, когда двое! Две оболочки, две взаимно непроницаемые эпидермы разделяют нас. Каждый за себя, хоть на крик кричи – у каждого свой кислород, своя собственная кровь, каждый крепко заперт, бесконечно одинок в своей шкуре. Прижимаешься друг к другу, трёшься друг о друга, чтобы хоть чуть-чуть выйти из этого чудовищного одиночества. Мгновенная радость, мгновенный самообман, и снова ты одинок, со своей печёнкой, со своей селезёнкой, со всеми своими потрохами – вот они твои единственный друзья. Эвридика. Замолчи! Орфей. Потому-то люди и разговаривают. Придумывают ещё и такое. Воздух с шумом проходит через гортань и меж зубами. Несовершенная азбука Морзе. Два узника перестукиваются из глубины своих камер. Два узника, которые никогда не увидят друг друга. Да, мы одиноки! Тебе не кажется, что мы слишком одиноки? Эвридика. Прижмись ко мне покрепче. Орфей (прижимает её к себе). Тепло, да. Чужое тепло. Это всё же нечто реальное. Сопротивление, преграда. Веющая теплом преграда. Ага, значит, существует кто-то ещё! Я не совсем одинок. Не будем же мы чересчур требовательны друг к другу. Эвридика. Завтра ты сможешь обернуться. Ты поцелуешь меня. Орфей. Да. На мгновение проникну в тебя. Целую минуту я буду верить, что мы два сплетённых стебля одного корня. А потом мы разойдёмся и нас снова станет двое. Две тайны, две лжи. Двое. (Ласкает её. Мечтательно). А что, если бы однажды вдохнула меня вместе с воздухом, поглотила меня. Как было бы чудесно. Я стал бы совсем крошечным внутри тебя, мне было бы тепло, мне было бы хорошо.