Жан Рено

Я – андалузец по крови. Я верю в женщин, вино и любовь.

Вначале я стремился к тому, чтобы зарабатывать деньги, занимаясь любимым ремеслом. Потом хотел чего-то достичь в профессии. Но годам к пятидесяти на первое место вышла семья — мои четверо детей.

Никто не рождается космополитом, и у каждого есть родина. Как не потерять связь с ней и жить полноценной жизнью? Этому надо учиться.

Всегда говори то, что думаешь и делай то, что тебе кажется правильным — это твоя жизнь и никто лучше тебя ее не проживет.

В кино главное слово — «почему».

Единственный способ не стать дураком — иметь много детей.

Я очень люблю Азию и азиатский принцип: нельзя обижаться на Бога.

Фильм — это как теннисный мяч. Одно к одному: новые мячи, новые ботинки, новые партнеры.

Нельзя возвращаться к предателям. Нельзя. Локти кусайте, землю жуйте, но не возвращайтесь туда, где когда-то вас предали.

Есть нечто, что люди называют Богом, и без этого было бы слишком груст­но: только пустота и беспорядочное роение атомов.

Мой любимый анекдот: два человека умирают от жажды в пустыне и вдруг видят магазин. Заходят: «Воды, воды», а продавец говорит: «Воды нет, только галстуки». Идут дальше и вдруг видят бар. Вбегают, просят воды, а бармен им говорит: «Мы не подаем людям без галстука».

Конечно, нет! Более того, это прекрасный возраст со всех точек зрения. Пройдено немало, но лишь к 60 начинаешь что-то понимать в жизни.

Я никогда не сомневался в том, что актерство меня прокормит. Я говорил самому себе: «У тебя получится — если не в кино, то на сцене!» Однако я до сих пор не знаю, какой у меня талант — большой, средний или маленький.