— Ну хорошо, будь по-твоему, слушай — потому что мужчина, которым я ещё покуда остаюсь, любит женщину, которой ты была, есть и будешь. — Однако признание в любви из тебя клещами пришлось вытягивать. — В моём возрасте боишься быть смешным. — Ты не был смешон.
... Небосвод предстал миру в цельнокроенном великолепии лазурного наряда, который сидел как влитой, нигде не морщил и не собирался в складки, и эта объяснявшаяся безветрием гладкость была идеальна.