Жюльен Офре де Ламетри

Все различие между дурными и хорошими людьми состоит в том, что у первых частный интерес преобладает над общим, тогда как вторые жертвуют своим собственным благом ради друга или ради общества.

Религия необходима только для тех, кто не способен испытывать чувство гуманности. Она бесполезна в отношениях честных людей.

Превосходство разума зависит не от громкого слова, лишённого смысла, но от его силы, обширности или проницательности. Поэтому следует, очевидно, предпочесть душу, сделанную из грязи, но способную сразу раскрыть взаимоотношения и последовательность бесконечного множества с трудом постигаемых идей, душе глупой и тупой, хотя бы и сделанной из самых драгоценных элементов.

Когда мы уже не в состоянии вкушать наслаждения, мы начинаем их порочить.

Плохой философ тот, кто вместе с Плинием краснеет по поводу низменности нашего происхождения.

Пусть другие бросаются в толпу, чтобы не познать или, вернее, чтобы возненавидеть себя; мудрец избегает большого света и ищет уединения. Почему хорошо ему только с самим собой или с себе подобными? Потому, что его душа — верное зеркало, в которое не страшно заглянуть истинно добродетельному человеку: ему нечего бояться самопознания, в худшем случае есть приятная опасность самовлюбления.

Ум притупляется в обществе тех, кто его лишён, вследствие отсутствия упражнения: во время игры в мяч плохо отбивается тот мяч, который плохо подаётся. Я предпочитаю умного человека, лишённого всякого воспитания, лишь бы он был достаточно молод, тому, который получил дурное. Плохо воспитанный ум подобен актёру, которого испортила провинция.

Не будем бояться ненависти людей, будем только остерегаться заслужить ее.

Человек в самом себе носит самого страшного из своих врагов.

Ничто лучше не доказывет существования счастья, вытекающего из темперамента, чем то, что все мы знаем счастливых дураков, тогда как столько умных людей несчастны.

То, что связано с законом, дает право. Но само по себе это право не является ни правом разума, ни правом справедливости; это право силы.

... писателем становятся так же, как носильщиком.

Невозможно подстрекать к мятежу народ, который хорошо управляется.

Счастье увеличивается оттого, что им делишься с другими. Словно сам обогащаешься тем добром, которое делаешь, как бы участвуешь в доставленной тобой радости.

Пусть только признают вместе со мной, что организованная материя наделена началом движения, которое одно только и отличает её от неорганизованной 1' (а разве можно опровергнуть это бесспорное наблюдение?), и что все различия животных, как это я уже достаточно доказал, зависят от разнообразия их организации,— и этого будет достаточно для разрешения загадки различных субстанций и человека. Очевидно, во Вселенной существует всего одна только субстанция и человек является самым совершенным её проявлением. Он относится к обезьяне и к другим умственно развитым животным, как планетные часы Гюйгенса к часам императора Юлиана 2'. Если для отметки движения планет понадобилось больше инструментов, колес и пружин, чем для отметки или указания времени на часах, если Вокансону потребовалось больше искусства для создания своего «флейтиста», чем для своей «утки», то его потребовалось бы ещё больше для создания «говорящей машины» 3' ; теперь уже нельзя более считать эту идею невыполнимой, в особенности для рук какого-нибудь нового Прометея.