Зинаида Николаевна Гиппиус

И мы простим, и Бог простит. Мы жаждем мести от незнанья. Но злое дело — воздаянье Само в себе, таясь, таит.

О, берегитесь, убегайте От жизни легкой пустоты. И прах земной не принимайте За апельсинные цветы.

И я такая добрая, Влюблюсь — так присосусь. Как ласковая кобра я, Ласкаясь, обовьюсь.

Опять он падает, чудесно молчаливый, Легко колеблется и опускается... Как сердцу сладостен полёт его счастливый! Несуществующий, он вновь рождается...

…смиренье Есть величайший грех.

Без ропота, без удивления Мы делаем, что хочет Бог. Он создал нас без вдохновения И полюбить, создав, не мог.

Я не фаталистка. Я думаю, что люди [воля] что-то весят в истории. Оттого так нужно, чтобы видели жизнь те, кто может действовать.

Как все, пойду, умру, убью, Как все — себя разрушу, Но оправданием — свою Не запятнаю душу.

Лишь одно, перед чем я навеки без сил, — Страх последней разлуки. Я услышу холодное веянье крыл... Я не вынесу муки.

Живем мы здесь не шатко и не валко; Мясник — мошенник; серы небеса; Поют кузнечики; мне просто жалко, Что здесь случаются и чудеса.

Я прежде всем себя тревожил: Хотел того, мечтал о том... А с ним мой дом... не то, что ожил, Но затянулся, как пушком.

Волнуясь, путаясь, спеша Твердил и клялся: повинна Во всем, во всем моя душа! И нет такого дела злого, Какого б я не совершал... –

Ведь топчут сейчас где-то первую травку, Ведь мылят сейчас для кого-то удавку, Ведь кто-то сидит над предсмертным письмом — А мы о любви небывалой поем, О робких балконах, о капля…

Глубокое знание, что идешь неправедным путём – несомненно, тихо, но верно – обессилит меня. Не дойду до конца, не дам свою меру. Это уже теперь, когда думаю о будущем, давит меня.…

Как дымовая завеса висит ложь всем-всем-всем и натуральное какое-то озверение.

Я весь, и сердцем и телом, Тебя позабыл давно, Как будто в дому опустелом Закрылось твое окно.